Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

Леонид тщательно умылся, выбрился. Выпил очень крепкого кофе и поехал на метро к общежитию Института лекарственных растений, надеясь, что его аспиранточка не забурилась в Ленинку. Жаль, что ей так и не позвонил на работу, но не из колонии же!

О чудо, на проходной не оказалось вахтёрши. Надо понимать — отлучилась. Пройти легко, а как отыскать нужную комнату…

Люди подсказали. Не без некоторого трепета постучался и открыл дверь.

Лейла налетела как ураган! Без всякой болтовни «не одета», «не причёсана», «не накрашена». В домашнем халате, без косметики, волосы просто собраны в хвост, она обвила его за шею, прижалась, повисла.

— Столько думала о тебе. Вчера звонила. И сегодня — буквально полчаса назад. Думала, ты ещё в поездке! Раздевайся!

Пока он расстёгивал и снимал пальто, девушка метнулась к двери и заперла изнутри. Когда обернулась, её глаза горели таким огнём, что даже слепой догадался бы, что последует дальше.

Минут через пятнадцать он, наконец, выдавил:

— Я тебе даже «здравствуй» не сказал.

— Сказал. Но не словами. Зато красноречиво. Вижу — тоже соскучился.

Они уместились на общежитейской койке стандартного размера 180 на 60, два немелких человека. Естественно, тесно прижавшись друг к другу.

— Я, вообще-то, пригласить тебя пришёл. На светское мероприятие. Практически — раут. Завтра в семь вечера. А телефона нет. Или вас зовут к телефону на проходной?

— Смотря кто дежурит. Если Мегера Драконовна, то без шансов. Колобок с заплывшими глазками и седым пучком на макушке размером с фигу. Не она сидела?

— Вообще было пусто. Мегерам тоже иногда надо в туалет. Так как ты завтра вечером?

— Конечно! Даже если и были дела — отменить не проблема.

В ней это покоряло. Никакого жеманства. Никакого кокетства типа «ну, я не знаю, ну, быть может…» Совершенно не скрывала, что счастлива от его прихода, выразив радость самым женским из всех возможных способов.

— А что за премьера?

— Представь — не знаю. Честно. Вернулся домой с дороги около шести утра, едва помылся и вырубился. Звонок, женский голос. Думал — ты, оказалась старая знакомая, киноактриса. Я однажды её выручил. Говорит — у них премьера, фильм стоящий, правда, у неё лишь эпизодическая роль.

— Твоя бывшая?

Тон, которым был озвучен последний вопрос, показался бесцветным, нейтральным. Страшно представить, сколько за ним скрыто эмоций.

— Да! — не отпирался Леонид. — Но мы разошлись ещё в прошлом году, у каждого своя жизнь, расстались друзьями и без взаимных претензий. Она, кстати, даст пригласительный на двоих. Сказала: если хочешь, приходи со своей девушкой. У неё наверняка тоже кто-то есть. Может и не один.

— Гафт? — догадалась Лейла.

— Ему не повезло. В общем, посмотришь на кинобогему СССР. Люди яркие, немного странные. Интересные. Увы, очень завистливые к чужим успехам в кино и на сцене.

— Женщины такие красивые… Фатеева, Курочкина, Шарыкина, Румянцева.

Лейла уже не лежала, сидела на кровати, запахнув халат, Леонид начал одеваться.

— Я видел в Смоленске съёмочный процесс. Фильм называется «Дорога на Рюбецаль», он ещё не вышел. Представь, там наши киноактрисы играют партизанок, подпольщиц. Должны выглядеть эффектно на экране, даже одетые в ватник и кирзачи. Над каждой работают полтора-два часа! То же и в театре.

— Скажешь, в жизни они — уродины?

— Почему? Красивые. Но обычные. Ничего сверхъестественного. А когда разъярены, ругаются или тихо шипят друг на друга, совсем не привлекательные. Хоть и красота никуда не пропадает. Очень забавный серпентарий.

— Всё равно… У меня немного глаза косят. И зубки мелкие.

Леонид, закончивший с одеждой, кроме пальто, неожиданно подхватил девушку на руки и закружил по комнате.

— Напрашиваешься на комплимент?

— Да-а-а!

— Так получи его: ты — лучше, поэтому я с тобой, а не с кем-то из них. Поверь, актрисы далеко не все избалованы материальными благами. Молодой мужчина с квартирой в Москве, «волгой» и приличной должностью вполне котируется даже среди небожительниц. Но я выбираю тебя! И очень рад, что ты меня не отталкиваешь.

— Я — лучше Натальи Фатеевой⁈

— Наверно. С ней не знаком.

Лейла наморщила маленький носик.

— Правильный ответ был бы: лучше. Но и так сойдёт.

— А теперь, дорогая, я тебя оставлю. Заберу машину, она у коллеги. И сегодня отосплюсь. Ночью ехали по гололёду, я следил, чтоб водитель от однообразия дороги не уснул, устал не меньше его. Придёшь завтра пораньше, в час, например? Тогда пообщаемся и до кино. А там пойдём вызывать ревность у кинокрасавиц!

Прощальный поцелуй едва не привёл к повторению сцены, не рекомендуемой детям до 16 лет.

К Айварсу достучался с трудом. Получил на голову массу возмущения от того, что вот так вломился внезапно.

— Ты что — женщину успел привести? Ничего, я уже ухожу, мешать вам не буду. Давай ключи от «волги».

— Какую женщину⁈ Сдурел? Кто успеет за такое короткое время. Вот ключи. Заправь только.

Леонид не стал расстраивать коллегу, что при определённой расторопности времени хватит на всё.

Глава 13

13.

В 1970 году модная импортная одежда была в СССР предметом острейшего дефицита. В универмаг «Лейпциг» на Ленинском проспекте столицы, где продавались «почти фирменные» вещи из ГДР, выстраивалась огромная очередь только чтобы войти в торговый зал — на несколько часов. Иногда что-то качественное «выбрасывали» в ГУМе или другом универмаге, в результате чего образовывалась такая же непомерная очередь. Отстояв час, два, три, советские граждане уже не сильно задумывались — нужна ли им вожделенная шмотка. Долгое ожидание делало её самоцелью. Размер, фасон теряли значение. Если всё же не подойдёт, будет продана соседке по подъезду.

Партия и правительство обнародовали несколько громких постановлений о приоритетном снабжении населения наилучшим ширпотребом, включая развитие импорта, но в феврале 1970 года ситуация ещё не претерпела заметных изменений, даже в Москве. Быть может, «выбросы» дефицитов стали несколько чаще, только очереди пока не уменьшились.

Поэтому когда Лейла вошла в квартиру Леонида и сбросила дублёнку, он оценил, каких титанических усилий ей стоило выглядеть шикарно, чтоб не быть посрамлённой в компании кинозвёзд. Тем более — не уступить им своего парня. Брючный костюм сидел идеально, высокий и широкий пояс подчёркивал талию. Бёдра и попа туго обтянуты, зато ниже колена — модный клёш, из-под которого выглядывали остроносые сапожки на высоком тонком каблуке.

— Только бы не было Фатеевой… Умрёт от зависти, и отечественный