Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

— Штампов, заменяющих человеческую идеологическую работу, везде навалом. Моё последнее расследование было связано с заводом, где едва ли не каждое свободное место увешано плакатами «Партия — наш рулевой», «Задания пятилетнего плана выполним и перевыполним», «Встречный план — главный план социалистического соревнования». Под этими лозунгами мы раскопали столько злоупотреблений и безобразий…

— Стоп. Ты же говорил про колонию и химическое производство?

— Они были тесно связаны. А теперь связаны другим — руководителям и завода, и колонии придётся присесть рядом на скамью подсудимых. Всё! Про дела уголовные больше не слова, впереди — артисты.

Банкет, обещанный Курочкиной и Гафтом, не выглядел как традиционное советское застолье с длинным столом и длинными тостами. Комната площадью метров 30–40, не больше, была уставлена столами со спиртным и закусками, присесть негде, люди кучковались, что-то бурно обсуждали между собой.

Лейла, наконец, избавилась от дублёнки и шапки, аккуратно уложила водопад чёрных волос и явила себя артистическому миру в том виде, в каком желала предстать. Очки не сняла, они напрочь скрыли лёгкое косоглазие. Почти ничего не говорила, предпочитая легко и загадочно улыбаться, не размыкая губ. Казахская Джоконда.

Товарищи, знакомые с Леонидом через Курочкину, довольно бесцеремонно интересовались: что же это за дама. Актриса? Сценарист? Стилист? Критик?

— Нет, нет и нет. Вы же знаете, кто я — руководящий сотрудник Прокуратуры СССР. Кем может быть спутница прокурора?

— Членом Верховного Суда? Нет, адвокатом… — предположил Дмитриев, услышавший разговор. — В наше время — полезный человек.

Подошла Курочкина. Ростом ниже и возрастом старше, внешне смотрелась не так чтобы выигрышно рядом с Лейлой, соответственно предпочитала её по-прежнему не замечать.

— Ну как тебе?

— Как пародия — великолепно. Но для пришедших смотреть патриотический приключенческий боевик ваш фильм будет восприниматься как дешёвая халтура.

— Пусть прозревают! — хохотнула Юлия и переметнулась к другой группе гостей.

В целом было не интересно. Леонид чувствовал, насколько эти собравшиеся закуклены в своём мире, полном радужных надежд, сплетен, интриг, разбившихся мечтаний. Тот же Полока громогласно утверждал, что считал себя способным снять мировое кино, не уступавшее по популярности фильму «Унесённые ветром», если ему выделят достойный бюджет да позволят привлечь актёров уровня Кларка Гейбла и Вивьен Ли, но кто же предоставит подобную возможность? Курочкина поддержала, и ежу понятно: уж она точно не считала себя слабее в актёрском мастерстве, уверена, что сыграла бы Скарлетт О’Хара даже лучше.

Здесь практически никто не знал истинную цену своему дарованию и каждый страдал переоценкой собственного потенциала, а в его нереализованности винил обстоятельства, Госкино, режиссёров… Только не себя.

— Разочарована от созерцания кинокумиров вблизи? — спросил Леонид, когда сели в «волгу» и поехали, разумеется, к проспекту Вернадского.

— Я подозревала, что в естественном окружении они не такие, как на киноэкране. Но — да, впечатление сильное и не из приятных.

— Но из познавательных соображений — интересно, не правда ли? И завтра на работе расскажешь, как пила шампанское с Курочкиной, Гафтом и Дмитриевым. Девчонки ваши обзавидуются!

— Ну, я не такая, чтоб хвастаться… А, чего там. Расскажу. Пусть завидуют — но не встрече с кинозвёздами, а что у меня такой мужчина, который может всё это обеспечить.

— Жаль, только урывками. В понедельник назначено совещание, подведение итогов выездного расследования. Новое задание с командировкой может прилететь и завтра. Максимум — в течение нескольких ближайших дней.

Лейла помолчала, потом осторожно спросила, глядя в окно на мелькающие московские дома, будто ответ не особо важен:

— Скучал по мне?

— Ещё бы. И предпочту работу с меньшим числом поездок. Про Институт Прокуратуры СССР… Скорее всего, это не срастётся вообще. Не моё. Но долго так не выдержу, говорил тебе. Конечно, не каждый раз мне рёбра ломают. Да ещё один придурок в Калининской области пальнул из дробовика — не попал. Всё равно, надо переводиться. Хочу быть унылым чиновником, просиживающим в кабинете от 9.00 до 18.15. Без пистолета в кобуре.

И возвращаться со службы к тебе каждый раз после 18.15… Этого не сказал, потому что выглядело бы предложением пожениться. В принципе, ничего против не имеет. Но — немного рано.

К тому же жизненный опыт, особенно прошлый, предупреждал о том, что лёгкий и приятный период общения с девушкой быстро закончится, начнутся будни. Чувства, романтика и интенсивность секса уменьшатся пропорционально проведённому вместе времени.

О Лейле он знал слишком мало. Имя, фамилия, возраст, место жительства и работы. Остальное — только с её слов, и милицейско-прокурорское начало натуры ненавязчиво предупреждало: надо покопаться, иначе вляпаешься как со смоленской мошенницей. С другой стороны, никто Лейлу к нему не подсылал, сам пристроился за столик к девушке, одетой точно не на свидание.

Главным оставался полнейший душевный комфорт в её присутствии. Говорил то, что думал, ограничивая себя только в рассказах о службе, ей точно не нужно знать, как хладнокровно расстрелял насмерть двух милиционеров, покрывавших двух угонщиков, и автомеханика с монтировкой. Слышал в ответ то, что хотел.

Постельные утехи начинались всегда как продолжение этой общности, в развитие ощущения, что она — его женщина, он — её мужчина, и нет ничего противоестественного в том, что они часто бывают близки, находясь в доступной близости от кровати. Очень несправедливо сравнивать женщин между собой, но своё отношение к ним — нужно. В том, что к Лейле неодолимо тянуло, гораздо больше чувствовалось душевности, чем чисто плотского влечения.

Леонид даже не спросил, согласна ли та снова оказаться в его квартире после киносеанса, просто загнал «волгу» на стоянку и повёл девушку к себе домой. Она ничуть не возражала.

У неё завтра работа, НИИ, опять бдения в Ленинке, у него — отчёт, совещание, но всё это завтра! Сегодня на остаток вечера и ночь они принадлежали только друг другу.

Глава 14

14.

От немедленной отправки в очередное неприятное путешествие тройку Громова спас резонанс после обнаружения подпольного цеха аффинажа в колонии УЖ-15/14. Конечно, в открытую прессу, даже в ведомственную, не попало ничего. Но скандал потряс всю систему ИТУ МВД СССР, не только белорусское управление. Конечно, случались побеги, выявлялись факты издевательств над заключёнными и даже заказных убийств. А вот в Новосадах покусились на святая святых — госмонополию в операциях с золотом в промышленных объёмах.

Следствие ещё шло, белорусские комитетчики ставили на уши завод вычислительной техники, минский ОБХСС, включая персонально Лёху, радостно рисовал в отчётности эпизоды вскрытых