Отдел по борьбе с милицией 3 - Анатолий Евгеньевич Матвиенко

тоже поставят на уши, будут заниматься только группой Седова. Имею право всего лишь ждать… Но не могу. Наши, наши люди. Двое мужчин и женщина. К тому же, ещё раз напоминаю, намёк на возможное участие милиции тоже есть, и эта версия не отброшена. Хочу услышать ваше мнение.

— Да какое мнение… — буркнул тот, кто спрашивал про задание пропавшей тройки. — Надо ехать и смотреть на месте. Тем более недалеко. Меньше трёх сотен километров. Я бы вызвался, но у моего зама начинается отпуск и билеты куплены, некомплект. Готов влиться в другую группу.

— У нас тоже некомплект, — неожиданно вылез Айварс. — Я намерен проситься на перевод в распоряжение прокуратуры Латвийской ССР.

На него посмотрели с изумлением, особенно Громов с Вороновым, те должны были узнать первыми о его намерениях. Не удивился лишь Каракозов.

— Я уже сказал тебе, Айварс Раймондович. Откомандирую. Силой никто держать не будет. И квартира тебе останется, московскую однушку сменяешь минимум на двушку в Риге. Но не сейчас. И именно о вашей тройке я думал больше всего применительно к Владимиру, считай эту командировку финальным аккордом. Громов, Воронов?

— Куда партия прикажет, туда и двинем, — Сергей Михайлович вложил в эту идейно выдержанную формулировку долю сарказма, что не меняло сути дела, Леониду ничего не оставалось как поддержать его. Айварс тоже кивнул, только попросил назначить выезд на завтрашнее утро.

В коридоре Воронов и Громов набросились на него — что за дела с переводом.

— Что за дела? Не хочу больше! Если командировки — то только от Юрмалы до Даугавпилса. Наша разъездная романтика мне вот где сидит!

— Зато почти избавился от акцента и заиканий, — миролюбиво прокомментировал Громов. — Обождите, я ещё кое-что у Германа Петровича не спросил.

— Колись! — Леонид вцепился в латыша, как только захлопнулась дверь за начальником. — С Борисова нормально времени прошло, отдохнул. Совсем не рвался домой к рижским шпротам и бальзаму. Что случилось?

— Женюсь… — Айварс потупил глаза.

— Так у тебя квартира в Москве! Местные бабы — к твоим ногам. А если не из Москвы, любая переедет в столицу, это же мечта каждой немосквички.

— Но здесь служба — только эта. Посчитай, сколько дней мы пробыли в Москве с середины лета. Четверть от всех или меньше? Ну, ты чуть дольше, пока ребро лечил. А я? Перекати поле. Кто такое стерпит? Или разведётся, или втихую начнёт гулять.

— На это сложно возразить. Правда, женщины бывают разные. Неужели это гинекологиня Жанна из Калинина?

На этот раз женишок молчал до неприличия долго. Наконец, решился:

— Да. Из Калинина. Лена Осипова.

Теперь настала очередь Леонида взять паузу на переваривание.

— Выбор-то хорош… И она так сразу согласилась? Сколько же вы вместе?

— Да как из Борисова вернулись. Субботу я отсыпался. Ну, не считая того, что ты меня растолкал, забрав «волгу». Потом как подбросило на кровати. Телефон и адрес знаю, но звонить… Что сказать? Заправил «ласточку» и вдавил педаль. Лена была ошарашена. Ещё не отошла от твоего предательства. Ни в какую — вы все одинаковые, только поиграться и в кусты, мол — работа сплошь командировки, не до серьёзных отношений. Я сразу зашёл с козырей. Сказал: если согласишься выйти за меня замуж, брошу службу с командировками.

— Её инфаркт не схватил? Девица чувствительная.

— Ох, да. Ты же знаешь её лучше. Со всех сторон и в глубину.

— Не надо пошлостей, Айварс. Мне Лена симпатична, желаю ей счастья. В худшем случае — с тобой.

— Иди ты… Сказала — подумает, для неё всё так неожиданно.

— Говорили у неё дома? Там же мама-ведьма!

— Да, крутилась и жужжала как оса. Но вроде как успокоилась, услышав про предложение жениться. Наконец, попался серьёзный мужчина, а не как некоторые пустозвоны.

— Дальше?

— Встретились через неделю — снова в Калинине. Сходили в ресторан. Ничего не решили, но это уже было свиданием. Созванивались. Я просил её приехать, вроде бы почти согласилась… Но вот — Владимир. И не открутиться, хочу уйти от Каракозова мирно, обычным переводом. Забрать её в Ригу, там много русских, да и латышский выучит, не проблема.

— Вот почему тебе нужно время до завтра, — въехал Леонид. — Срочно опять мотнёшься в Калинин расставлять все точки над i. Удачи!

— Ты — последний человек на планете, от которого я надеялся услышать пожелание удачи в таком деле. Всё, побежал. Не теряю ни минуты.

А как же подготовка к особо ответственной командировке, подумал Леонид и поспешил к телефонному аппарату набирать номер НИИ лекарственных растений. Коль выдался последний вечер, надо его использовать по полной.

Наверно, так прогрессирует профессиональный цинизм. Во Владимире их ждёт пачка нераскрытых убийств и разбойное нападение на инкассаторов, пропала без вести тройка коллег, а Леонид с Айварсом устраивают личную жизнь. Можно сказать, развлекаются. Но так устроен человек. Не умеющий отключаться от тягот службы очень быстро сгорает эмоционально. Борьба с преступностью зачастую напоминает плаванье в океане человеческого дерьма с кровью, и жизненно необходимо выныривать из всего этого, отмываться, дышать чистым воздухом, наслаждаться общением с людьми, не связанными с криминалом.

Машину во Владимир повёл Леонид, Айварс развалился на заднем сиденье и блаженно дрых.

— Ты тоже не слишком бодрый, зеваешь, — раздражённо заметил Громов. — Вместе безобразничали?

— Не вместе. Но аналогичным образом. Айварс мотался к невесте. Моя приезжала ко мне на ночь. Это же у вас жизнь семейная, размеренная, без излишеств, детки дома — мешают.

— Зато перед заданием собран и не клюю носом.

— Я тоже в форме. А Айварс… Вряд ли сегодня что-то придётся протоколировать. И вообще на этот раз не понимаю — с какого конца хвататься. Все материалы предыдущих расследований, и уголовные дела, и оперативные секретные фантазии, по многу раз пересмотрены под микроскопом. Группу Снегова ищут уже полдюжины наших плюс местные менты. Шанс накопать что-то особенное — мизерный. Боюсь, мы едем, чтоб иметь право сказать: по крайней мере, сделали всё, что могли.

— А дальше столь любимая в милиции финалка — «не представилось возможным»? Нет, Лёня. Глянем незамыленным глазом и что-то наверняка заметим.

Владимир отрылся им перед полуднем после четырёх часов неспешной езды. Началась первая и неверная мартовская оттепель, «волга» влетала в обширные лужи, Леонид опасался, что их потянет юзом на скользкой смеси мокрого снега и грязи. Дворники