Негодяй - Бернард Корнуэлл

Я кивнул.

– Большая часть оружия поставлялась из России, а взрывчатка – из Чехословакии. Но Кремль желал, чтобы его участие было не слишком заметным, и поэтому он использовал Муаммара аль-Каддафи в качестве посредника.

– А какова была степень участия Каддафи? Он был только посредником?

– Он крестный отец ИРА.

– Крестный отец?

– Каддафи дает ИРА все, что она захочет. И не потому, что он радеет об Ирландии. Он, вероятно, даже не знает, где она расположена, – просто он ненавидит Англию. – Ненависть Каддафи к англичанам усилилась, когда Маргарет Тэтчер дала разрешение американским бомбардировщикам использовать британские базы для налетов на Триполи. После этого рейда ИРА могла просить что угодно. ИРА стала любимицей Аллаха, ее бойцы – воинами Пророка, главным орудием мести Каддафи.

– А чем он помогает кроме оружия? – спросил Джиллспай.

– Консультации, обучение, укрытие.

– А испытание оружия?

– ИРА не нуждается в этом. Но мне известно, что они посылали кого-то в Триполи обучаться технике допросов. Раньше при подозрении в предательстве они просто убивали беднягу и часто приканчивали его прежде, чем он мог произнести хоть слово. Но сейчас они применяют ливийские методы – болезненные и надежные. – Я сделал паузу, глядя, как с крыши упал на дорожку возле окна большой ком снега.

– Вы организовывали такого рода обучение?

– Да.

– Имена курсантов?

– Мне их не называли. У них были просто кодовые обозначения – Джон и Майкл. – Позже Джиллспай показывал мне фотографии некоторых членов ИРА, но я не нашел среди них тех, кого сопровождал в Триполи.

Прибыли первые эксперты из Лэнгли. Среди них был маленький нервный человечек в очках с толстыми стеклами, прекрасно разбиравшийся в способах переправки нелегальных иммигрантов на юг Франции, он желал узнать, пользуются ли террористические группы теми же путями. Другой специалист – сухой как палка – пытался нащупать финансовые связи между Ливией и различными группами, а третий прибыл, чтобы расспросить меня про тренировочный лагерь в Восточной Германии возле Тантова, где я побывал дважды. Каждый день увеличивалось число фотоальбомов, снимков, все больше часов приходилось проводить за изучением множества невыразительных лиц на фотографиях.

Приехала темноволосая женщина – разузнать о том, как Ливия поддерживает террористические движения. Она показала мне фотографию Шафика, а я рассказал ей о его вкусах, о любви к помаде и пристрастии к француженкам, о его серых элегантных костюмах и склонности к сладостям и сигаретам «Голуаз». Она хотела знать о методах, которые он применял, чтобы вступить в контакт со мною, о местах, где мы с ним встречались, о кодах, которыми мы пользовались в наших телефонных разговорах. Я рассказал о Центре борьбы с империализмом, расизмом, отсталостью и фашизмом, затем назвал ей публичный дом в Марселе, где Шафик чувствовал себя полным хозяином. Интересно, скоро ли какой-нибудь западный агент вытащит Шафика из борделя и запихнет его в машину? У этого автомобиля замки задних дверей следовало вынуть, чтобы не возникло помех в последний момент, зато на них должны быть резиновые тяги, чтобы двери захлопывались, как только автомобиль тронется с места. Но, возможно, Шафика соблазнит какая-нибудь миниатюрная француженка-блондинка, которая хорошенько выпотрошит его, прежде чем выбросит на расправу к Каддафи.

– Встречались вы с Каддафи? – Женщина-эксперт была очень привлекательна, у нее было выразительное лицо и быстрый ум. Это она рассказала мне о жене Шафика и о его трех дочерях, проживавших в тесной квартире в Триполи. Я так и не узнал ее имени, как и имен других экспертов, приезжавших сюда из штаб-квартиры в Лэнгли.

– Встречался, – ответил я и описал его бешеный гнев после американского воздушного налета на Триполи. – Он был особенно зол на англичан за то, что Тэтчер разрешила американским бомбардировщикам подниматься с британских авиабаз.

– Итак, вы вели с ним переговоры о переправке оружия, которое он в отместку посылал ИРА?

– Мне не пришлось его уговаривать, напротив, пришлось сдерживать. Он был готов послать все, что у него имелось.

– А что скажете о его планах мести американцам?

– Я подозреваю, что это он сбил авиалайнер над Локерби, – сказал я, хотя сам он ничего не говорил об этом.

– Теперь давайте поговорим об иль-Хайауине, – сказала женщина из ЦРУ и мстительно добавила: – Боже, с какой радостью я прибила бы его шкуру к притолоке своего сарая.

Я подробно описал его лицо, манеру одеваться, степень владения английским языком, его темные очки, наручные часы, искалеченную правую руку и пристрастие к американским сигаретам. Я уже изложил большую часть этих подробностей во время предыдущих бесед с Джиллспаем. Женщине-эксперту уже показывали фотографию часов фирмы «Бланкпейн», так что я теперь точно узнал, какую именно модель я купил в Вене. Она также спрашивала, могу ли я подтвердить истинность некоторых легенд, сложившихся вокруг имени этого человека, но я мало что знал об этом. До меня только доходили слухи, например рассказ об убийстве израильских школьников.

– Вы верите этому? – спросила меня женщина.

– Да, могу себе представить.

Джиллспай, присутствующий здесь постоянно, содрогнулся.

– Как можно жить с таким страшным грехом на душе?

– Может, он лишен воображения? – спросила Кэрол Эдамсон со своего обычного места у окна.

Я покачал головой.

– Самые заядлые убийцы обладают воображением, иначе не придумать такие подлости, как это делает иль-Хайауин. Именно в этом и состоит его сила. Но он-то думает, что делает богоугодное дело.

– Люди из ИРА тоже думают, что делают богоугодное дело? – спросил Джиллспай без всякой иронии.

Я рассмеялся.

– Есть такой старый анекдот, Джиллспай. Пассажирский самолет прилетает в Белфаст, пилот включает микрофон, приветствует пассажиров с прибытием в аэропорт Олдергров и говорит: «Температура 55 градусов, идет небольшой дождь, и, если вы хотите установить свои часы на местное время, переведите их назад на триста лет». – Моя шутка не имела успеха: Джиллспай и эксперт ЦРУ нахмурились, а Кэрол Эдамсон покачала головой, показывая, что не поняла. – Три столетия назад, – объяснил я, – Европу разрывали религиозные войны – протестанты сражались с католиками. Представьте себе, что на этом маленьком острове и сейчас, три столетия спустя, туземцы все еще вышибают друг из друга мозги, одни сражаются за коммунизм, другие – за свободный рынок.

– Значит, вы полагаете, волнения в Ирландии вызваны религиозными причинами? – спросил Джиллспай. Он честно пытался понять суть дела. В самом деле, с точки зрения большинства американцев, терроризм очень странное явление. Это болезнь, занесенная в наш мир безумцами из трущоб Европы и из лагерей беженцев «третьего мира», и Джиллспай хотел, чтобы я объяснил ему происхождение этой болезни.

Я покачал головой.

– Религия в Ирландии лишь определяет, на чьей стороне ты