Воронка. Спаси меня - Майя Тень

Но я не хочу уходить. Закрываю глаза, чтобы вся ненужная шелуха осыпалась, не лезла ко мне в голову. Ощущение тепла и нежности затапливает, заставляя желать большего. Невольно подаюсь навстречу, принимаю поцелуй, отвечаю на него. Однако когда губы Ильи приближаются к моей шее пробегает неприятная дрожь — всего на мгновение, но пробегает. За секунду успеваю подумать, что Илья сейчас разочаруется, целуя не белую женскую кожу, а ту, на которой есть некрасивое пятно. Однако губы Ильи порхают крыльями бабочки по моей коже, и тревога уходит. Он сто, нет, много больше ста раз видел эту родинку. Он не находит ее уродливой. Он находит ее … моей.

Другая рука Ильи поглаживает кожу живота и настойчиво двигается вверх. Я хочу, чтобы она двигалась, я хочу, чтобы она вот так ласкала мои груди и сладко стону, когда он пальцами перебирает сосок одной груди, отчего горячая волна затапливает низ живота. Движения становятся настойчивыми, ладонь уже ложится на резинку трусиков, однако волна возбуждения сменяется настойчивой тревогой, которая скоро перерастает в панику.

Сердце будто бьется на последней скорости, готовясь вырваться из грудной клетки, хочется вдохнуть воздух, но никак не получается, паника подткатывает к горлу, чтобы вырваться криком, но даже крикнуть не получается.

Дело вовсе не в родинке.

Все хуже.

Все гораздо хуже.

Изо всех сил сжимаю бедра, чтобы никто, больше никто не смог там до меня дотронуться. Кто-то внутри меня шепчет, что так нельзя, пусть уже он, кто бы там ни был, сделает то, что хочет и уйдет, оставит в покое, в покое, в покое, что если сопротивляться, будет много грубее, больнее, пожалуются Учителю и тогда…

Яркий свет люстры бьет в глаза и заставляет кошмар исчезнуть.

Я снова могу дышать.

Я снова чувствую витающий в воздухе горьковатый аромат древесины.

Глава 54

Капитан Гордеев

Дебил! Скотина! Неотесаный мужлан! Знал же, сколько всего пережила Вика, мог бы понять, насколько терпеливым и нежным с ней надо быть — нет, полез в трусы. И ведь взрослый мужик, должен понимать, что подобные травмы ну не могут рубцеваться столь быстро. Думал, раз готова к отношениям, значит и в постели все должно быть окей.

Так именно постель обнажает все проблемы, именно там проявляются забытые травмы, страхи, вытесненная боль. Уж хотя бы в силу профессии мог бы сообразить, что в первый раз надо прислушиваться к каждому вздоху, сканировать каждое движение — нет, будто впервые женскую грудь и трусы увидал.

В итоге Вика лежит подо мной вся в слезах, силясь сделать глубокий вдох, а я не знаю, как справиться с ее панической атакой. Хорошо, что сообразил включить свет и загрести в объятия.

Никакого романтического полумрака. Пусть будет светло. Обнимаю и не отпускаю ее от себя.

— Помнишь, я в новом магазине специально для тебя нежную пенку купил? — тихо шепчу ей на ушко, чтобы она расслабилась, отпустила ситуацию.

Молчит. Терпеливо жду ее реакцию. Наконец, она неуверенно спрашивает:

— С ароматом шалфея и мяты?

— Ага. Давай я сделаю теплую ванну. Если хочешь для тебя одной, если хочешь — для нас двоих.

Вика кивает. Не знаю, какой из предложенных двух вариантов она выбрала, наверняка еще обдумывает, а я укутываю ее в теплый плед и иду наполнять ванну.

Старательно регулирую напор — чтобы вода лилась плавно, беззвучно, Вике не до резких звуков сейчас. Добавляю пенку, и скоро небольшое пространство ванной комнаты напитывается свежим, чуть терпким ароматом.

Пока ванна наполняется, украдкой смотрю на Вику. Она все еще сидит, закутанная в плед. Снова иду в ванную — самое то: вода не холодная и не горячая.

Опускаюсь перед Викой на корточки: цепляюсь за взгляд ее каре-зеленых глаз. Они уже не влажные, слезки высохли, вот и славненько.

— Все готово. Если хочешь, я выйду. Или мы просто посидим рядом.

Вика молчит, потом тихо произносит:

— Останься со мной, пожалуйста. Я знаю, что такая проблемная…

— Не проблемная, а любимая, — поправляю ее. Легким рывком поднимаю на руки, заствляя слегка вскрикнуть от неожиданности. Забираю плед, кидаю его в сторону. Осторожно ставлю Вику посередине ванной. Пока она привыкает к воде и с удовольствием там устраивается, объясняю:

— Ты не обязана быть сильной и безпроблемной, Вик! Ты имеешь право быть сильной, имеешь право быть слабой, ты можешь бояться, можешь плакать и кричать. Все это — нормально.

Погружаюсь в пенистую воду вместе с Викой, сажусь так, чтобы ее спина опиралась на мой торс, но не делаю никаких попыток погладить, потрогать и другой подобной ерунды.

— Я пытаюсь забыть, что было в «Воронке», честно пытаюсь, — объясняет Вика с дрожью в голосе. Иногда, даже часто кажется, что у меня получается. Но тело помнит, оно предает меня!

— Оно не предает. Тело никогда не предает, Вик, оно защищает тебя, чтобы подобная боль никогда тебя больше не мучила. Дай себе время. И всегда говори, если что-то не нравится. Я взрослый мужчина и отлично умею слышать слово «нет».

Мы еще говорим. Я рассказываю о Кирилле, о том, что мужик размером с быка, пройдя войну, только-только учится жить среди людей, что ему это удается с трудом, что бывают срывы. Вика пытается спорить, обесценивая ею же пережитое, убеждаю в обратном, «так нельзя, Вика, так нельзя».

В какой-то момент замечаю, что она совсем перестала реагировать на мои слова. Осторожно поворачиваю к себе: уснула прямо в ванной. Очень осторожно смываю с нее остатки пены. Вика просыпается ровно настолько, чтобы постоять под лейкой душа и, кажется, вновь засыпает в тот момент, когда заворачиваю ее в полотенце и несу в постель.

Ложусь рядом. Ее лицо спокойно, дыхание ровное. Вроде обычные вещи, но это очень, очень важно. Чувствую злость на себя — за то, что не смог быть терпеливее, за то, что напугал ее. Однако слова о том, что «ты можешь ошибаться. Ты можешь быть слабым» относятся и ко мне. Главное — не закопаться в своем страхе и бессилии и идти дальше. В последние месяцы я много времени уделял, чтобы Вика была спокойна, чтобы ее обходил стороной любой стресс — это важно. Однако время идет, пора принимать другие, более активные меры. Надо придумать нечто, что будет не убаюкивать ее травмы, а поможет выплеснуть накопившуюся агрессию и напряжение.

И, кажется, я знаю, что надо сделать.

Глава 55

Вика

Мы живем с Ильей в одной квартире больше месяца.