Воронка. Спаси меня - Майя Тень

все труднее прятаться. Нельзя, так нельзя. В голове шум. Голова кружится. Я вижу, как в мою сторону, перебегая из укрытия к укрытию бегут Учитель и Сайгаков. … Шарики, патроны, их мало, их осталось так мало. А враги уже так близки. Один спереди, другой — перекрыл путь к отступлению.

Резкий и быстрый голос Ильи:

— Прогнись, падай, Вика, живо, мы рядом!

Я резко падаю на землю, перекатом уходя из-под прицела Учителя. Это же мгновение знаменуется еще одним звуком — глухой хлопок, и шарик с краской врезается в стену позади меня. Это был выстрел Сайгакова, который решил, что я стою на месте.

Теперь я на четвереньках, почти ползком, бегу к небольшому бетонному блоку — больше укрытий поблизости не вижу.

Не сдаваться. Мои главные враги рядом.

Выглядываю из-за блока. Учитель и Сайгаков, уверенные в своей правоте, направляются ко мне. Даже как-то расслабленно направляются. Кажется, я могла бы выстрелить в них, но патронов-шариков осталось мало. Руки от напряжения подрагивают, выстрелю мимо — опять победа на стороне «Воронки».

Учитель двигается первым. В этот момент его нога цепляется за что-то и он теряет равновесие — этого достаточно. С этого расстояния я не промахнусь. Поднимаю маркер, прицеливаюсь и нажимаю на курок.

Краска ярко вспыхивает около груди Учителя.

— Убит! — громко объявляет он, высоко поднимая руки.

Я не могу насмотреться, как темная фигура Учителя уходит. Дальше. Дальше. Дальше. Внутри меня что-то ломается, текут слезы, вместе с ними вытекает противная ненависть. С каждой секундой дышать становится легче. Я давно, очень давно так свободно не дышала.

Почти забываю о Сайгакове, который уставился на мой маркер. Думает, что я сейчас выстрелю, он громко крикнет о поражении и уйдет.

Нет!

С тобой, Сайгаков, у меня особые счеты.

Я бросаю маркер на землю. Зря я думала, что ненависть во мне растаяла. Оказывается этой ненависти во мне ого-го какой запас!

Сайгаков на мгновение замирает: это не по правилам игры. Его растерянности хватает, чтобы я рывком бросилась вперед, схватила за рукав и дернула на себя. Он теряет равновесие, падает, а я набрасываюсь на него сверху. Прижимаю к земле. Сильно прижимаю. Уверена, что сильно.

И это тоже не по правилам игры.

А ты… ты, тварь, играл по правилам, когда потерпевшую отправил обратно к Учителю? Где тогда были эти правила?

Да, я плакала тогда! Я и сейчас плачу! Только сейчас мои слезы не бессильные, а злые, злые, злые!

— Ты больше никто. Вы все больше никто, — шепчу я.

— Никто, — соглашается Сайгаков.

— Ты победила, Вика. — Это уже голос Ильи. Он поднимает меня с земли. Ноги дрожат, но я стою. Свисток оповещает, что игра окончена. Навсегда окончена.

Глава 57

Капитан Гордеев

Вика, я, Кирилл, наши «противники», добрая половина которых являются ребятами из нашего отдела — все мы веселые, потные, грязные. Игра на всех произвела впечатление. Обнявшись и пожав друг другу руки, идем в сторону соснового леса, в объятиях которого находится небольшая, но уютная база отдыха «Сосновый бор». Я забронировал домики до завтрашнего утра.

— Ребята, отдыхаем два часа, а потом собираемся возле нашего с Викой домика на шашлыки! Кто не помнит, это сразу возле самой большой беседки, — громко объявляю я, поднимая руку для привлечения внимания.

Ответом звучит веселый одобрительный гул, кто-то хлопает в ладоши, кто-то выкрикивает «Есть, капитан!» и все постепенно расходятся, устало потирая плечи и перебрасываясь шутками.

— Только бы дождь не пошел, — бормочу я, не слишком сильно доверяя сентябрьской погоде, однако пара капель упало на землю и на меня — совсем нечаянно, как будто просто заблудились, как будто на самом деле направлялись совсем в другую сторону.

Вика до сих пор будто оторвана от реальности, только руку мою ни на минуту не отпускает.

— Ви-ик! — тихо называю ее по имени.

— Что? — Вика словно просыпается ото сна и мгновение озирается вокруг. — Мы уже подошли к домикам?

— Почти подходим, — подтверждаю я. — Я тут испугался, что дождь начинается, но ты, кажется, его даже не заметила.

— Не заметила, — соглашается Вика. Но тут одна-единственная крупная капля падает ей прямо в нос, и мы одновременно взрываемся хохотом и бежим в сторону нашего домика, будто на улице самый настоящий ливень.

Вика первая занимает душ, я благородно уступаю.

Думаю, игра прошла на ура.

Если честно, в начале у меня сомнения были. Стоило ли ковыряться в ранах Вики? Не станет ли ей хуже? Погрузится ли она в игру так, как я задумал? Или пейнтбол станет для нее просто игрой с друзьями, а вечер — просто вечером в приятной компании?

И это был не самый плохой из вариантов. Могло оказаться так, что Вика действительно «узнает» в противниках своих мучителей. Могло оказаться так, что погрузится в воспоминания слишком глубоко, слишком больно, оцепенеет, убежит. Я не профессиональный психолог, в качестве помощи мог бы предложить только объятия, свое присутствие рядом, горячий чай… Насколько они помогли бы, если окажется, что травма ковырнулась глубже, чем хотелось бы?

Успокоил меня Кирилл: уж если Вика выдержала его, невольно думая, что он из «Воронки», то тут, с поддержкой, точно справится.

— Ви-ик, — кричу ей, чтобы она услышала сквозь шум воды. Давай перекусим. Пока все соберутся — сил не останется.

Вика что-то невнятно отвечает, кажется, что соглашается. Поэтому режу хлеб, сыр, колбасу, достаю шоколадные вафли.

Я много чего захватил на всякий случай: мяч (в последнюю минуту Вика могла сказать, что не выдержит, могла внезапно отказаться играть. И тогда пейнтбол, на который я возлагал столько надежд, можно было бы заменить безобидными футболом или вышибалами); взял ромашковый чай, мяту, эфирное масло лаванды, сладости — все, чем можно остановить подступающую тревогу. Вроде бы все предусмотрел, все, что в моих силах, готов был сделать, и все равно до последнего момента было тревожно.

Дверь ванной щелкает. Выходит Вика — волосы влажные, лицо свежее, на губах сияет легкая улыбка. Улыбка после душа ей особенно идет, особенно манит к ней.

— Капитан Гордеев, объект освобожден. Ваша очередь принимать душ, — бодро рапортует Вика.

Вглядываюсь в ее глаза. Никаких теней. Никакого отрыва от реальности как полчаса назад.

Она справилась. Теперь точно уверен, что справилась!

— Я недолго, десять минут! Можешь пока чай вскипятить, бутеры я сделал, — предлагаю Вике, снимаю футболку и направляюсь в душ. Специально задеваю ее голым торсом, когда прохожу мимо — после той ночи у нас не было близости, так пусть готовится — невзначай и медленно,