Люди и звери - Александр Трусов

– Готовлю на завтра новый сюжет, – она тоже была не прочь сменить тему. – Губернатор назначил закрытое заседание по поводу беспорядков на Горьковской. По моим сведениям, все попытаются свести к халатности милиции и коммунальных служб. Кто-то получит выговор, но не более того. Посмотрим, что они скажут, когда увидят вечерние новости.

Она присела на диван рядом со мной и задумчиво теребила пальцем свои каштановые кудри. Я видел как она напряжена, как тщетно старается скрыть, что чем-то взволнована.

– Что-то произошло? У тебя были неприятности из-за этого репортажа?

– Нет, – она неуверенно взяла мою ладонь в свою. – Все нормально. Если бы не ты, у нас бы вообще ничего не получилось. А так рейтинг сумасшедший. Кроме нас ни один канал не смог дать такой подробной информации. Можно сказать, что именно из-за тебя в городе и началась эта паника.

– Какая паника? Ты о чем?

Она покосилась на меня.

– Ты действительно не знаешь? Когда ты был в больнице, оппозиция провела митинг по поводу бездеятельности власти и проводимой ею политики террора по отношению к животным. Было около двух тысяч человек, несколько представителей международных природоохранных организаций, даже из Москвы приезжали. А вечером в новостях показали труп убитого питбультерьером ребенка. Кто-то спустил собаку неподалеку от детской площадки. Собаку убили. Хозяина так и не нашли. А вчера около двух десятков студентов разбили все окна в приюте для бродячих животных на Большом Смоленском проспекте. В вашей пресс-службе мы узнали, что в милицию уже поступили два заявления о попытке убийства неизвестными лицами домашних собак. Ротвейлера и овчарки. А сколько человек такие заявления не написали? В том числе и я.

– Твой репортаж об этом?

– И об этом тоже. Но самое главное, я хочу понять, что же творится в Санкт-Петербурге. Мне кажется, что кто-то сознательно провоцирует волнения на почве страха перед звериной жестокостью и угрозой массовой вспышки заболевания бешенством. Власти говорят одно, а делают другое. Ты же не видел, что творилось на Горьковской! Неожиданно появились бритоголовые молодчики, начали бить людей. А вице-губернатор в интервью рассказывает о том, что драку затеяли несколько прохожих, возмущенных расстрелом бродячих собак.

– Я думаю, тебе не стоит лезть в это дело.

– Думаешь или знаешь?

– Не задавай мне таких вопросов, – попросил я. – Ответить я все равно не смогу, а ты обидишься.

– Да, – она убрала свою ладонь с моей руки. – Ты прав. Мы уже как безответные твари. Сначала убивают животных, потом начнут убивать друг друга. Кому это надо?

– У тебя настоящий талант задавать вопросы, на которые никто не сможет ответить, – я неожиданно рассердился на нее. – Ты что, не понимаешь, что чем больше ты будешь заниматься этим, тем быстрее у тебя начнутся неприятности с властью? Твой спаниель был первым предупреждением.

– Это ты не понимаешь, – она была так сосредоточена в своих мыслях, что даже не обратила внимание на мое совсем не тактичное упоминание о ее убитой собаке. – Как раз с властью у меня проблем нет. Или ты думаешь, что такой репортаж мое руководство осмелилось бы пустить в эфир без санкции из Смольного? Каждый кадр, каждая фраза были согласованы в правительстве. Не вырезали ничего.

– Ты ведь показала правду.

– Не смеши меня. Правду! Просто кому-то очень нужно посеять в городе страх. И делают это нашими с тобой руками.

Я почувствовал легкую тревогу.

– Подожди. Ты свой завтрашний репортаж с кем-нибудь согласовала?

– Нет, – она посмотрела на меня совершенно невинными глазами. – Хотя главному редактору сказала, что с вице-губернатором все согласовано. Надеюсь, что завтра вечером мне удастся собрать рекордную аудиторию.

– Ты можешь мне показать?

– Не все еще смонтировано. Так, отдельные куски. Пошли к столу, посмотришь.

Она развернула ноутбук экраном ко мне и щелкнула «мышкой» по значку одного из пары десятков файлов в открытой папке. Запустилась программа просмотра видеоизображений, и я увидел Ждановича. Он стоял перед решетчатой оградой, за которой виднелось здание Смольного, и что-то говорил в микрофон. Выглядел он так же импозантно и невозмутимо как и в нашу первую встречу. Таня прибавила звук.

– Ни о каких нарушениях международных норм и речи быть не может, – рассказывал корреспонденту Жданович. – Да, к нам обратились представители Всемирного общества защиты животных, но мы им исчерпывающе разъяснили сложившуюся ситуацию. Принудительной эвтаназии подлежат исключительно животные, представляющие потенциальную опасность для населения, и у которых наблюдаются предварительные признаки заболевания бешенством. А использование такого препарата как дитилин официально не запрещено законодательством. Все те меры, которые предпринимает правительство для обеспечения безопасности жителей города, осуществляются в рамках Закона «О безнадзорных животных Санкт-Петербурга».

– Сколько на сегодняшний день уже погибло животных? – интервью у Ждановича брала не Татьяна, а незнакомая мне журналистка. – И можете ли вы опровергнуть обвинения в том, что сотрудники «Спецтранса» убивают домашних собак?

Я удивленно повернулся к Тане.

– И ты еще говоришь, что не знаешь, кто в городе пугает людей? Кто этой дуре писал вопросы?

Татьяна отмахнулась от меня и сделала звук погромче.

– За последнее время, к сожалению, мы все с вами стали свидетелями того, что и домашние животные могут представлять угрозу. Два дня назад, как известно, от укусов сорвавшейся с поводка собаки погибла шестилетняя девочка. Закон предусматривает, что и к таким животным вполне может быть применена мера насильственной эвтаназии. Разумеется, при наличии соответствующего заключения ветеринарной службы. Я понимаю ваше беспокойство, – Жданович грустно усмехнулся. – В моей семье тоже есть собака. Но у меня есть и двое детей. И у миллионов жителей нашего города тоже есть дети. Я хочу, чтобы они жили в безопасности. Вы против?

– Нет, конечно, но…

– Мне жаль, что наша беседа проходит не в травматологическом отделении ближайшей больницы. Найдите время и поинтересуйтесь, сколько укушенных человек ежедневно обращается за помощью. И сколько из них детей. А также выясните, насколько лечебные учреждения города обеспечены сывороткой против бешенства. Вам известно, что существуют перебои с поставкой кокава? Наверняка, нет. И что вы хотите от правительства? Чтобы мы добровольно отстранились от потенциальной угрозы распространения на территории города смертельной заразы? Этого не будет.

– Но оппозиция…, – попыталась вставить журналистка, но Жданович, как всегда элегантно, снова заткнул