Тёмные очки - Джон Диксон Карр

Кроу указывал пальцем; казалось, он с трудом удерживается от того, чтобы пуститься в пляс.

– Это даже объясняет все разногласия в показаниях, понимаете? Свидетели показывали разное время – в зависимости от того, с какого места они видели эту тень. Профессор Ингрем, который сидел справа, увидел тень на первом делении слева от двенадцати и определил время как без одной минуты двенадцать. Мисс Уиллс, которая сидела в центре, видела тень ровно на двенадцати. Фильм же снимался слева и поэтому показывает одну минуту первого. А после представления, когда он – помните? – закрыл двери, чтобы они ничего не увидели, он просто поставил минутную стрелку на место. На это ему понадобилось не больше пяти секунд. А часы снова показывали точное время. Во время же представления Чесни нахальнейшим образом сидел и держал эту стрелку у них перед глазами, и никто ее не узнал.

Наступило молчание.

Потом в темноте послышались различные звуки: Бостуик в восторге от услышанного хлопал себя по ляжкам; одобрительно порыкивал доктор Фелл; что-то бормотал Стивенсон, воюя с аппаратом, в котором заклинило ленту. Майор Кроу добавил, немного потише, но с горделивым удовлетворением:

– Разве я вам не говорил, что с этими часами какой-то фокус-покус?

– Говорили, сэр, – подтвердил Бостуик.

– Похоже на то, что здесь расчет на психологию, – признал доктор Фелл. – Вы знаете, я готов держать пари на небольшую ставку, что они попались бы на эту удочку, даже если бы не было тени. Когда стрелки часов показывают полночь, мы видим только одну стрелку и дальше не глядим; привычная картина, она нас и обманывает. Однако наш уважаемый Чесни пошел еще дальше и трижды себя обезопасил. Теперь становится понятно, почему он настаивал на том, чтобы представление состоялось около полуночи. Эффект тени от стрелки, допустим, сработал бы при любом положении ее на циферблате. Однако при условии, что часовая стрелка находилась в вертикальном, указывая ровно на двенадцать, он добился того, что три разных свидетеля, находясь в трех различных положениях, ясно увидели на часах каждый свое время. И он поймал бы их на двух вопросах из десяти. Но послушайте… вопрос сейчас… спокойно… вопрос сейчас в том, каково же было истинное время?

– А-а-а… – протянул Бостуик.

– Часовая стрелка находится в вертикальном положении, верно?

– Верно, – подтвердил майор Кроу.

– Что означает, – доктор нахмурился, – что означает, если я правильно припоминаю – мне неоднократно приходилось возиться с часами, – что положение минутной стрелки в этих условиях может варьироваться от цифры одиннадцать до цифры пять, то есть от без пяти двенадцать до пяти минут первого. В течение этого времени часовая стрелка стоит более или менее вертикально, в зависимости от величины и механизма часов. Время до полуночи нас не интересует. Время после полуночи интересует нас весьма серьезно… Это означает…

Майор Кроу спрятал свою трубку в карман.

– Это означает, – сказал он, – что алиби Джо Чесни разлетается в прах. Все строится на том, что он вышел от Эмсвортов ровно в полночь, в то самое время, когда (как мы предполагали) доктор Немо находился в «Бельгарде». Джо Чесни действительно вышел из их дома в полночь, а вот доктор Немо вошел в кабинет и убил Маркуса Чесни не в полночь. Нет-нет. Настоящее время – после полуночи. Возможно, это было пять или шесть минут первого. Джо Чесни вполне мог доехать на машине от Эмсвортов до «Бельгарда» за три минуты. Q. E. D.[15] Откройте кто-нибудь шторы. Я ничего не имею против Джо Чесни, однако я начинаю думать, что именно этот человек нам и нужен.

Глава пятнадцатая

Что показал фильм

Просьбу майора Кроу исполнил Эллиот. Он подошел к одному из окон и раздвинул шторы. Тусклый дневной свет наполнил комнату, заставив померкнуть луч, исходящий из проектора; стало видно, что у экрана стоит майор Кроу, разглядывая побледневшее изображение на простыне, натянутой в дверном проеме.

Возбуждение майора Кроу все возрастало.

– Инспектор, – сказал он. – Я никогда не думал, что у меня есть особые способности к аналитическому мышлению. Но все это настолько ясно, что мы не можем этим пренебречь. Вы понимаете, бедняга Маркус Чесни действительно придумал способ, с помощью которого другой человек мог его убить…

– Ну и что? – задумчиво проговорил доктор Фелл.

– Вполне возможно, что Джо Чесни было все известно относительно часов и эффекта тени. Понимаете? Либо он гулял возле дома после обеда – Маркус вместе с Эмметом находился в кабинете около трех часов, а окна были открыты; или, что более вероятно, Маркус и Эммет обсуждали это представление в течение нескольких дней, и Джо мог все это знать заранее.

Ему было известно, что Маркус не начнет представления, пока часовая стрелка не встанет в вертикальное положение. Обычным способом, как вы знаете, эти часы переводить нельзя. Маркус не мог перевести стрелки. И если Джо сумел обеспечить себе алиби у Эмсвортов, и если он мог возвратиться в «Бельгард»… и если Маркус решил назначить время для представления на после полуночи, а не на до полуночи, то Джо Чесни оказывался в самом выигрышном положении. Стойте! Тут еще одно (клянусь Юпитером, мне это только что пришло в голову): после всего ему нужно было бы сделать еще одно дело.

– Что именно? – спросил Эллиот.

– Ему пришлось бы убить еще и Уилбера Эммета, – сказал майор. – Эммет все знал о трюке с часами. И, кроме того, кто из здешних людей, как вы думаете, умеет делать уколы? – Он помолчал, давая время осмыслить это соображение. – Все ясно как день, джентльмены. У этого парня есть голова на плечах. Кто бы мог его заподозрить!

– Да вы же первый, – сказал доктор Фелл.

– Что такое?

– Вы ведь заподозрили, – указал ему доктор Фелл. – Это было первое, что пришло вам в голову. Я подозреваю, что в вашей правильно устроенной вулвичской[16] душе давно уже таится глубокое недоверие к чересчур жизнерадостной манере Джо Чесни. Однако продолжайте.

– Черт возьми! Я ничего не имею против этого человека! – недовольно проговорил майор Кроу.

Он снова перешел на официальный тон и обратился к Эллиоту:

– Дело это ваше, инспектор. После сегодняшнего утра я не имею к нему никакого касательства. Но мне кажется, у вас здесь сейчас неплохая позиция. Всем хорошо известно, что Джо Чесни ненавидит работать, а Маркус следил за тем, чтобы он не лентяйничал, просто заставлял его трудиться. А это, если говорить об основаниях для ареста…

– Какие основания? – спросил доктор Фелл.

– Я вас не совсем понимаю.

– Я говорю: какие основания? – повторил доктор Фелл. – В своем в высшей степени остроумном воспроизведении событий вы упустили один