Тёмные очки - Джон Диксон Карр

пустячный, но, возможно, немаловажный факт. Это ведь не Джозеф Чесни мистифицировал нас с часами. Это сделал его брат Маркус. У вас несколько сместилось направление уличающих фактов: с больной головы валите на совершенно здоровую.

– Да, но…

– И таким образом, – продолжал доктор Фелл с нажимом, – с помощью некоего умственного жонглерства вы себя убедили, что следует арестовать человека просто потому, что нам удалось разрушить алиби, которое было для него установлено. Вы даже не выдвигаете предположения, что он сам организовал для себя это алиби. Вы хотите его арестовать единственно потому, что алиби у него нет. Я не собираюсь вам указывать на другие слабые места вашей гипотезы, которые бросаются в глаза. Ограничусь лишь тем, что просто скажу: этого делать нельзя.

Майор Кроу обиделся:

– Я ничего не говорил о том, что его надо арестовать. Я знаю, нужны улики. А что же вы предлагаете?

– А что, если мы продолжим просмотр, сэр? – предложил Бостуик. – Может быть, мы тогда разберемся?

– В смысле…

– Ну, этот тип в цилиндре. Мы его еще не видели.

– …И прошу всех иметь в виду, – сердито заявил доктор Фелл, когда порядок был восстановлен и шторы снова задернуты, – что на этот раз никто не будет нас прерывать, пока не закончится фильм. Все согласны? Хорошо! В таком случае закусите пулю[17], обуздайте ваше нетерпение и давайте посмотрим, что же там происходит. Валяйте, мистер Стивенсон.

Снова комната заполнилась жужжанием и щелчками проектора. На этот раз, наблюдая эту мимическую сцену, они хранили молчание, только иногда покашливали и шевелились в своих креслах. Теперь, когда Эллиот смотрел на происходящее, истина казалась столь очевидной, что он просто не мог понять, каким образом разум и зрение одновременно могли прийти к такому неверному заключению. Было совершенно несомненно, что длинная стрелка на часах – это тень, и ничего больше. Выражение лица Маркуса Чесни, который держал эту стрелку в руках и делал вид, что пишет, ничего им не говорило.

Маркус бросил ее на бювар. Казалось, будто он что-то услышал. Он слегка повернулся вправо. Его лицо – неприятно впалые щеки и глубокие глазницы – в этом ракурсе было особенно хорошо видно.

И вот в кадр вступил убийца.

Доктор Немо на самом деле медленно повернулся и посмотрел на них.

Вид у него был достаточно непрезентабельный: ворс на цилиндре вытерт, а может быть, потрачен молью; воротник грязно-серого плаща поднят до такого места, где полагается находиться ушам. Какое-то лохматое пятно, которое с одинаковым успехом могло быть и мордой насекомого, и складкой шарфа, окутавшего лицо, заполняло пространство между цилиндром и плащом; поверх пятна тускло мерцали черные очки.

В первый раз, когда он появился на экране, они могли рассмотреть его довольно хорошо, хотя это был вид слева. Он стоял в полосе света, но слишком близко к переднему плану, и свет был направлен слишком высоко, так что брюки и туфли были освещены довольно слабо и их трудно было рассмотреть. Пальцы правой руки, одетой в перчатку, гладкие и негнущиеся, словно у манекена, держали черный саквояж, обращенный к ним той стороной, где была надпись.

Затем он стал двигаться с молниеносной быстротой.

Эллиот, готовый к тому, что должно произойти, увидел, что он делает. Когда он обернулся и посмотрел на Маркуса, тот стоял вполоборота и следить за его движениями было легче. Подойдя к столу, он поставил на него саквояж. Поставил его точно позади коробки с конфетами. Вдруг, словно передумав, он поднял его и тут же опустил снова, теперь поверх коробки. Первым движением он отпустил пружину своего хитрого саквояжа и поместил на стол коробку-дубликат. Вторым движением он подобрал первую коробку, и она оказалась у него в саквояже.

– Так вот, значит, как он ее подменил, – послышался из темноты голос майора Кроу.

– Ш-ш-ш! – рявкнул доктор Фелл.

Однако раздумывать было некогда, поскольку все закончилось слишком быстро. Когда Немо обошел вокруг стола и оказался вне светового пятна, он превратился в какую-то пульсирующую кляксу, что было неприятно, потому что он вроде как бы перестал существовать, дематериализовался.

Затем они увидели, как убивают человека.

Немо вновь появился по другую сторону стола. Маркус Чесни что-то беззвучно ему сказал. Правая рука Немо, которую они видели, потому что теперь он стоял, повернувшись к ним лицом, была в кармане. Вот она появилась. Изображение слегка дрожало, так что следить за движениями было трудно, однако было видно, что Немо вынимает что-то из маленькой картонной коробочки.

До этого времени его движения были быстрыми и точными. Теперь в них появилась какая-то зловещая напряженность. Пальцы его левой руки обхватили горло Маркуса Чесни; они двигались, поднимая вверх подбородок. Даже из глубины глазниц можно было заметить удивленный блеск в глазах Маркуса Чесни. Правая рука Немо подползла к губам его жертвы; она всунула ему в рот капсулу и распрямилась.

– А-а, – проговорил из темноты комиссар Бостуик. – Именно в этом месте женщина воскликнула: «Не надо, не надо!»

Немо снова исчез из вида.

Обогнув стол в темноте, пронизанной танцующими блестками, он взял свой черный саквояж. Но на сей раз он прошел в самый дальний, правый конец комнаты, для того чтобы выйти. В тусклом свете отчетливо была видна его фигура в полный рост. Можно было увидеть фрачные брюки и туфли для вечернего костюма. Кроме того, отчетливо было видно расстояние от нижнего края плаща до пола. В одно мгновение можно было определить его рост с такой же точностью, как если бы это было сделано с помощью сантиметра.

– Выключите аппарат! – сказал майор Кроу. – Остановитесь на этом кадре. Вы видите…

Не было нужды останавливать фильм. Он уже кончился. В аппарате раздались хлопающие звуки, экран замелькал, потемнел и стал чисто-белым.

– Вот и все, – сказал Стивенсон несколько хриплым голосом. В течение короткого времени двигался один только Стивенсон. Он выключил аппарат, пробрался бочком позади него и прошел к окну, чтобы раздвинуть шторы. Открылась настоящая живая картина. Майор Кроу излучал удовлетворение. Комиссар Бостуик таинственно и спокойно улыбался, глядя на свою трубку. Но на лице доктора Фелла застыло выражение такого ужаса и недоумения, что казалось, будто его внезапно оглушили. Посмотрев на него, майор Кроу невольно рассмеялся.

– Кое-кто, я вижу, получил удар, – заметил он. – Итак, инспектор, я обращаюсь к вам. Каков был рост доктора Немо?

– Я бы сказал, по крайней мере шесть футов, – признал Эллиот. – Потом, конечно, придется внимательно изучить эту пленку при помощи увеличительного стекла и проделать необходимые измерения. Голова его была как раз на уровне каминной полки, так что это будет нетрудно. Сравнительные измерения это покажут. Но на вид его рост – шесть