Тёмные очки - Джон Диксон Карр

– Да-а, – подтвердил Бостуик. – Шесть футов, это точно. А вы заметили, как этот тип ходит?

– А что вы скажете, Фелл?

– Я говорю: нет.

– Вы что, не верите собственным глазам?

– Не верю, – сказал доктор Фелл. – Конечно не верю. Решительно нет. Обратите внимание на то, как мы запутались, поверив собственным глазам. Мы находимся в доме, где царят миражи и оптический обман, это ящик с секретами, комната ужасов. Когда я думаю об этом фокусе с часами, я испытываю благоговейный трепет. С этими часами нельзя было манипулировать, а Чесни это проделал. Если он смог придумать такую ловкую штуку, он мог изобрести что-нибудь почище этого. Я ничему не верю. Клянусь громом, решительно ничему.

– Но разве у нас есть основания думать, что в этом тоже заключается подвох?

– Есть, – подтвердил доктор Фелл. – Я называю это «проблема ненужного вопроса». Однако здесь перед нами стоит и более серьезная новая проблема…

– А именно?

– Заметьте, как обманулся лучший наш, квалифицированный свидетель, – вещал доктор Фелл, доставая свой носовой платок и размахивая им. – Три свидетеля отвечали на вопрос, касающийся роста доктора Немо. Марджори Уиллс не особенно хороший свидетель, Хардинг и вовсе никуда не годится, тогда как профессор Ингрем, напротив, свидетель весьма надежный. И тем не менее два ненаблюдательных человека ответили на этот вопрос правильно, а умный и наблюдательный – безнадежно неправильно.

– И все-таки почему вы так настаиваете на том, что его рост не шесть футов?

– Я вовсе на этом не настаиваю. Просто я говорю, что здесь что-то нечисто. Все это время, все это колючее, неспокойное, запутанное время – с тех пор как я начал заниматься этим делом – меня беспокоит, прямо-таки жжет один вопрос. Вот он, этот вопрос: почему этот фильм не был уничтожен?

Я повторяю, – сказал доктор Фелл, продолжая размахивать платком, – почему убийца не уничтожил этот фильм? После того, как умер Чесни, после того, как Эммета унесли наверх, весь первый этаж дома был пуст. У убийцы были все возможности, ему было проще простого уничтожить его. Вы же сами видели, когда приехали, что в музыкальной комнате никого не было. Аппарат был кое-как засунут под крышку радиолы. Все, что убийце нужно было сделать, – это открыть аппарат, вынуть пленку, засветить ее, и – пожалуйста! – только его и видели. Не будете же вы утверждать, что убийца умышленно оставил свое изображение, свои действия, запечатленные на пленке, чтобы полиция могла исследовать все это под микроскопом? Нет, нет и нет!

– Но Джо Чесни… – начал было майор Кроу.

– Прекрасно. Предположим, что убийца – Джо Чесни. Предположим, что он убил Маркуса, рассчитывая на то, что фокус с часами обеспечит ему алиби именно так, как вы говорили. Но не может же он быть таким абсолютным идиотом. Если он играл роль доктора Немо, он же не мог не знать, что Хардинг снимает все это на пленку. Он должен был понять, что, когда будут внимательно смотреть этот фильм, тут же обнаружится отсутствие минутной стрелки, фокус-покус с часами, и вся схема полетит к чертям, как оно и получилось. Теперь скажите, когда именно он позвонил вам в полицию?

– В двадцать минут первого.

– Так. А когда вы прибыли в «Бельгард»?

– Приблизительно в двадцать пять минут.

– Вот. Совершенно верно. Итак, если он вам позвонил, значит он был внизу, буквально в двух шагах от музыкальной комнаты. Все остальные были наверху. Почему же он не пошел в музыкальную комнату – все это заняло бы у него две секунды – и не уничтожил улику, которая могла бы стоить ему жизни?

Майор Кроу слегка покраснел.

– Это в ваш огород камешек, сэр, – холодно заметил Бостуик.

– Почему это в мой, черт возьми? – обиженно возразил майор Кроу. – Откуда я знаю? Может быть, он не нашел камеру.

– Довольно странно, – сказал доктор Фелл.

– Но поскольку вы, комиссар, – продолжал майор Кроу, – лучше всех все понимаете, быть может, вы нам поможете? Можете вы объяснить, почему убийца не уничтожил пленку?

– Да, сэр, могу. Дело было так. Один из убийц находился в таком положении, что не мог уничтожить эту пленку, а другой убийца не хотел, чтобы ее уничтожили.

– Как! Два убийцы?

– Да, сэр. Мистер Эммет и мисс Уиллс.

Бостуик общался со своей трубкой, разглядывая ее со всех сторон. Лицо его хранило мрачное, задумчивое выражение, и говорил он с трудом:

– Я тут не очень много говорил по поводу нашего дела, однако я всесторонне его обдумал – и так прикидывал, и эдак. И если вы хотите знать мое мнение, извольте, я вам скажу; к тому же я могу предоставить вам настоящую улику.

Вот, например, этот тип в фильме. – Он указал на экран. – Это мистер Эммет. Никакого сомнения. Посмотрите на его рост, посмотрите на походку. Спросите любого человека в здешних местах, покажите им фильм и спросите, знают ли они человека с такой походкой? Кто это и есть ли на свете еще кто-нибудь, у кого такая походка? Все вам скажут, что это мистер Эммет.

Я никогда не верил этой чепухе, тому, что кто-то ударил мистера Эммета и занял его место. Не верил, и все тут. Это мисс Уиллс подсунула нам эту идею, прежде чем мы разобрались, зачем ей это нужно. Совсем как в кино. Господи боже ты мой! – Он встал со своего места. – Да зачем убийце нужны были все эти сложности, когда ему достаточно было просто подсыпать цианистого калия в чай? А если бы что-то случилось с его костюмом? Упал, например, цилиндр или размотался шарф? Этого не случилось, но вполне могло произойти. Кто бы ни был этот убийца, он бы не хотел, чтобы мы увидели фильм, в котором все это запечатлено. Почему же он тогда его не уничтожил?

В прошлую ночь я не спал ни минуты, думал обо всех этих вещах. И вдруг меня осенило, и я сказал себе: черт возьми мою калошу! – Он хлопнул себя по коленке. – Черт возьми мою калошу, сказал я, а где же, интересно, другая капсула?

Эллиот посмотрел на него.

– Другая капсула? – спросил он, в то время как Бостуик твердо встретил его взгляд.

– Да, другая капсула. Мы думаем – мисс Уиллс заставила нас так думать, – что кто-то ударил мистера Эммета по голове и положил на место обычной капсулы отравленную. Ладно, предположим, что это так. Но если так, то где же другая капсула? Безобидная, безвредная? Мы искали и тут, и там, искали повсюду: в плаще и в саквояже – везде, где только можно. И что же, нашли мы ее? Нет, не нашли. Это может означать только одно: другой капсулы не было, была всего одна, та самая, которая