Тёмные очки - Джон Диксон Карр

Майор Кроу присвистнул.

– Продолжайте, – потребовал он.

– Есть и еще одна вещь, которую мы не нашли, – сказал Бостуик, обращаясь к Эллиоту. – Это маленькая коробочка. Маленькая картонная коробочка, из которой он достал капсулу. Обнаружили мы ее у него в кармане? Нет, не обнаружили. И я сказал себе: так, сказал я, где же она? И вот сегодня утром я поискал там, где, как мне казалось, она могла находиться. Там она и обнаружилась.

– Где?

– В правом кармане пиджака мистера Эммета. Он висит на стуле у него в спальне, где его повесили, когда раздевали мистера Эммета.

– Это, – сказал майор Кроу, – уже скверно пахнет.

– Позвольте мне кончить, сэр, раз уж я излагаю свои соображения, – проговорил Бостуик торопливо и еще более значительно, чем раньше. – Кто-то убил мистера Эммета прошлой ночью. Этот кто-то действовал заодно с мистером Эмметом в деле убийства старого джентльмена. Всем хорошо известно, что ради мисс Уиллс мистер Эммет был готов на все. А возможно, что она дала ему отравленную капсулу без его ведома и велела ему заставить старого Чесни ее проглотить. В этом я, однако, не уверен, потому что мистер Эммет сам ударил себя по голове, чтобы получить алиби, так что, похоже, все это было договорено заранее. Почему же она тогда закричала: «Не надо, не надо!» – когда его убивали, а потом отрицала это?

Вряд ли можно утверждать, что это естественно, если она не знала, что происходит. А она знала – это точно. В последнюю минуту она, помимо своей воли, хотела его остановить. Такие вещи случались и раньше. Может быть, вы этого и не знаете, мистер Эллиот, но я много читал о тех убийствах, которые вы расследовали в Лондоне. Женщины не могут с собой совладать, даже когда они сами затеяли все дело. «Не надо, не надо!» – именно это кричала злоумышленница Эдит Томпсон, когда этот тип Бейуотерс, с которым она состояла в сговоре, выбежал из дома, чтобы всадить нож в ее мужа, с которым она возвращалась из кино.

Он замолчал, тяжело дыша.

Майор Кроу смущенно ерзал в своем кресле.

– Уликой против Уилбера Эммета, – согласился Эллиот, – является то… ну, словом, если кто-то подтвердит, что человек в фильме – это именно Эммет, то это, конечно, улика против него.

У него был расстроенный вид, и чувствовал он себя прескверно, однако нужно было смотреть фактам в лицо.

– Ладно, пока все хорошо. Но где у вас доказательства, что здесь замешана мисс Уиллс? Не можем же мы арестовать ее только на том основании, что она закричала: «Не надо, не надо!» Этого недостаточно.

– Есть у нас такие доказательства, не беспокойтесь, – сказал Бостуик. Его лицо снова налилось кровью. Он помолчал, а потом обернулся и крикнул через плечо: – Хобарт Стивенсон, если ты где-нибудь скажешь хоть слово из того, что услышал здесь, в этой комнате, я тебе шею сверну. И ты знаешь, что я не шучу.

– Никому не скажу ни слова, комиссар, – сказал Стивенсон, глядя на него во все глаза. – Вот честное слово.

– Имей в виду, я все равно узнаю, если что, – предупредил Бостуик, гневно взирая на аптекаря. Затем он повернулся к остальным. – Я собирался сказать об этом сразу, как только мы посмотрим фильм. Я никому об этом не говорил, даже майору, потому что мне самому хотелось в этом убедиться. Но доказательство есть – это точно. Вы только что сказали, сэр, минуту тому назад, что мало кто умеет обращаться со шприцем – не считая, конечно, докторов. А она умеет. Она научилась делать уколы, когда нам грозила эпидемия гриппа – пять-шесть лет тому назад. Она помогала доктору Чесни делать прививки.

Вот вы говорите, мой мальчик, – он посмотрел на Эллиота, – что мы не торопимся арестовывать людей за то, что они бросают в нее камнями. Это неправда, и мне ваше замечание не понравилось. Нисколько не понравилось. Если кто-то будет замечен в нарушении спокойствия, я исполню свой долг, однако не надейтесь на то, что магистрат пощадит таких людей, кто бы они ни были. Я предупреждал вас, что у меня есть доказательства. Что вы об этом думаете?

Из внутреннего кармана пиджака он достал конверт. Он раскрыл его, так что они могли заглянуть внутрь; он обошел всех присутствующих. В конверте лежал небольшой шприц. Блестящий никелевый поршень внутри маленькой стеклянной трубочки, в которой сохранились остатки прозрачной вязкой жидкости. До них отчетливо донесся запах горького миндаля.

– Да, – сказал Эллиот. – Да.

В горле у него было сухо, в глазах горячо.

– Где вы это взяли?

– У меня есть привычка совать нос во все углы, – сказал Бостуик. – Именно поэтому я попросил майора послать мисс Уиллс сюда за вами. Я нашел его в отделении шкатулки для драгоценностей – у нее там двойное дно, – которая стояла на туалетном столике в спальне мисс Уиллс.

Он протянул конверт Эллиоту и сложил руки на груди.

– Это, – проговорил майор Кроу, откашливаясь, – это, похоже, окончательно решает дело. Что вы на это скажете, инспектор? Вам нужен ордер на арест?

– Нет, сначала я должен иметь возможность с ней об этом побеседовать. – Эллиот говорил очень тихо. Он сделал глубокий вздох. – Однако боюсь, что вы правы, это, по-видимому, решает дело. А каково ваше мнение, доктор?

Доктор Фелл вцепился обеими руками в седеющие волосы. Он стонал. На лице его было отчаянное выражение неуверенности.

– Если бы я только мог быть уверенным! Если бы я только мог… – взывал он, – мог выкарабкаться из того, что в данную минуту представляют собой обломки моей вселенной! Я не знаю, что вам сказать. Все это дело рушится вокруг меня, я никогда не предполагал, что такое может со мною случиться. Вполне возможно, что они правы…

Надежды Эллиота тоже рухнули, рассыпались в прах.

– …Однако небольшая беседа с девушкой, как сейчас было сказано…

– Поговорить с ней! – взревел комиссар Бостуик, теряя над собой контроль. – Поговорить с ней! А-а-а! Этим мы только и занимаемся, только разговоры разговариваем. Эта девица – преступница, и нам это прекрасно известно. Бог знает, у нее были все возможности для того, чтобы совершить это преступление. Мы действуем по справедливости. Будь она хоть из королевского дома, мы не могли бы быть более справедливыми. И какой из этого вывод? Мы знаем, какой вывод. Она – настоящая Эдит Томпсон, только еще гораздо хуже. А та Эдит Томпсон, как я слышал, – он посмотрел на Эллиота, – пыталась даже обольстить детектива, который пришел, чтобы допросить ее после убийства. История повторяется, вот что я скажу, повторяется и повторяется все время.

Глава