Тёмные очки - Джон Диксон Карр

Картонный ключ

В тот день в половине пятого доктор Фелл и инспектор Эллиот вместе с комиссаром Бостуиком отправились осмотреть спальню Марджори Уиллс.

Первые двое пообедали в полном молчании в «Голубом льве». В полном молчании, потому что с ними был майор Кроу. И хотя майор заявил, что он будет присутствовать только при этой части дознания, а потом полностью устранится от этого дела, Эллиот совсем не был в этом уверен. Во время обеда Эллиот хранил угрюмое молчание; когда принесли мясо, он почувствовал легкую дурноту. Он все время себе повторял, что дело ясно, что же тут можно сделать и так далее. Теперь, когда он вспоминал свой разговор с Марджори, ее мольба, ее порыв казались ему настолько театральными, фальшивыми, что его тошнило, точно от горького лекарства. Ее, скорее всего, повесят; и ничего тут не поделаешь. Но как она сумела, черт ее побери, прочесть его мысли?

Два раза в жизни ему приходилось присутствовать при повешении. Подробности вспоминать не хотелось.

Когда они приехали в «Бельгард», он обнаружил (с облегчением, от которого едва не задохнулся), что Марджори нет дома. Она уехала на машине вместе с Хардингом, как сказала Памела, хорошенькая горничная, служившая в «Бельгарде»; уехала в Бат или в Бристоль, как сказала рыженькая Лена, тоже тамошняя горничная. Обе они находились в расстроенных чувствах, как и кухарка мисс Гринли, потому что они были одни в доме. Время от времени к ним заглядывал некий мистер Мак Крекен – по-видимому, это был помощник Эммета в оранжереях, – чтобы узнать, все ли в порядке. Доктора Чесни, хотя он ночевал в прошлую ночь в «Бельгарде», там тоже не было. Ни горничные, ни кухарка не могли сообщить ничего нового по поводу двух смертей, случившихся накануне.

«Бельгард» купался в лучах осеннего солнца, по-прежнему веселый и безмятежный. Его стены из желтого и синего кирпича, его островерхая крыша с нарядным голландским фронтоном, казалось, не скрывали в себе никакой тайны. Уилбер Эммет тоже умер очень спокойной смертью. Окна его комнаты выходили на запад. Бледный солнечный свет вливался в комнату сквозь незакрытые шторы. Голова его была забинтована, на лице слегка проступили синие пятна; и, несмотря на это, его мертвое лицо казалось удивительно спокойным и даже привлекательным. Он лежал, вытянувшись на спине, закрытый по грудь покрывалом; голая рука – рукав пижамы был подвернут и засучен – лежала поверх покрывала. Доктору Весту разрешили забрать тело, для того чтобы произвести вскрытие. Пока он мог только сказать, что Эммет, по всей вероятности, умер оттого, что получил дозу синильной кислоты, которая была введена подкожно, вероятно с помощью шприца. Нельзя было себе представить более спокойной атмосферы, ничто решительно не говорило здесь об ужасах, о преступлении. И тем не менее даже доктор Фелл, оглядев залитую светом комнату, где рисунок на обоях напоминал о персиках, не мог сдержать дрожь.

– Н-да-а, – сочувственно проговорил Бостуик, глядя на него. – Сюда, пожалуйста.

Спальня Марджори находилась в передней части дома. Это была большая веселая комната; она была оклеена кремовыми обоями, больше похожими на панели. Мебель светлого ореха, на окнах – золотисто-коричневые портьеры поверх белых драпированных занавесок. Возле кровати стояла низкая открытая книжная полка, на ней – книги, штук двадцать или даже больше. Эллиот посмотрел на заголовки. Это были в основном путеводители по Франции, Италии, Греции и Египту. Французский словарь. «Говорите по-итальянски» в бумажной обложке. «Море и Джунгли», «Где начинается небо», «Портрет Дориана Грея», сборник пьес Дж. М. Барри, сказки Андерсена, «Хроника Амана Висье». И еще – Эллиот подумал: заметил их Бостуик или нет? – несколько учебников по химии.

Бостуик обратил на них внимание:

– О-о, а-а, посмотрите-ка там, на нижней полке, есть кое-что интересное.

– Хм, я бы сказал, довольно пестрое собрание, вам не кажется? – пробормотал доктор Фелл. – Характер этой молодой особы начинает мне казаться более интересным, чем я думал.

– Для меня интереса вполне достаточно, – мрачно заявил Бостуик. – Взгляните-ка сюда.

Туалетный столик помещался между окнами. В середине, вплотную к круглому зеркалу, стояла квадратная золотая шкатулка со стороной примерно пять дюймов, с закругленными краями, на четырех коротких ножках. Это была работа итальянских мастеров. На крышке – красочное изображение Мадонны с младенцем. В шкатулке было двойное дно высотой не более четверти дюйма, искусно замаскированное. Оно открывалось с помощью пружинного механизма, который приводила в движение розетка, расположенная на одной из ножек. Бостуик продемонстрировал, как это делается.

– Я полагаю, – медленно проговорил Эллиот, – что она приобрела эту шкатулку во время своей поездки за границу.

– Смею заметить, – сказал Бостуик безразличным тоном, – дело в том…

– И следовательно, другие участники этой поездки тоже могли знать о существовании двойного дна.

– А что? – рыкнул доктор Фелл, обернувшись. – Вы полагаете, что шприц ей подбросили?

– Не знаю, – честно ответил Эллиот. – Признаться, это первое, что мне пришло в голову. Но если кто-то его и подбросил, я также должен признать, что не имею ни малейшего понятия, для чего это было сделано. Давайте рассмотрим факты.

Он ходил взад и вперед по комнате, рассуждая на ходу.

– Мы должны признать, что настоящий убийца – это либо член семьи Чесни, либо человек, очень тесно связанный с домом. Никуда от этого не денешься. Если бы это было в романе, убийцей очень удобно можно было бы сделать совсем постороннего человека, такого, как, например, Стивенсон, этот аптекарь.

Бостуик вытаращил глаза:

– Ну-ка, ну-ка, ну-ка! Вы что, хотите сказать…

– Нет, это несерьезно, и мы это понимаем. И все-таки – у кого из здешних людей могли бы быть причины?..

Он вдруг замолчал, и оба они – и он, и Бостуик – обернулись, услышав негромкое восклицание доктора Фелла. Шкатулка для драгоценностей не привлекала внимания доктора. Вместо этого он небрежно, можно сказать, даже рассеянно выдвинул правый ящичек туалетного стола. Оттуда он достал картонный футляр от юпитера: он был пуст. Доктор Фелл взвесил его в руке. Фыркнул. Поправил очки, посадив их покрепче на нос, и стал рассматривать футляр на свет, как обычно смотрят на свет бутылку вина.

– О, это интересно, – пробурчал доктор Фелл.

– Что, сэр?

– Лишь немного более, но как это оказалось много, – сказал доктор Фелл. – Послушайте, если ни у кого нет возражений, я бы очень хотел побеседовать с горничной, которая убирает эту комнату.

Эллиот вызвался исполнить просьбу доктора и привести горничную. У доктора Фелла был такой вид, словно он начал колотить в дверь и уже готов ее взломать. Эллиот выяснил, что убирать в этой комнате входило в обязанности Лены, рыженькой. Однако Памела, хорошенькая, потребовала, чтобы ей разрешили сопровождать Лену для моральной поддержки; таким образом, обе они предстали перед доктором Феллом с напряженным