Тёмные очки - Джон Диксон Карр

– Но он не был заряжен, – настойчиво твердил доктор Чесни, – я могу в этом поклясться. Я знаю это совершенно точно. Я несколько раз спускал курок. Все было в порядке, когда мы были в…

Он остановился.

– Где вы были?

– Это не важно. Вы не думаете, что я способен на такое дело, верно? Господи, ведь это означало бы, что я… – Он нерешительно замолчал. – Что я – убийца.

Было видно, что он никак не может поверить в то, что произошло; он тыкал пальцем себе в грудь; мысль о том, что он может быть убийцей, вызывала в нем чуть ли не смех – все это было довольно убедительно. Во всем его поведении было что-то детское. Он был хороший мальчик, которого окружали обвинители. Выражаясь метафорически, он предложил друзьям выпить, а они отказались. Даже его короткая рыжая бородка и усы топорщились от обиды и удивления.

– Я несколько раз спускал курок, – повторял он. – Револьвер был не заряжен.

– Если вы несколько раз спускали курок, – сказал Бостуик, – и в барабане был боевой патрон, он встал на место. Но дело не в этом, сэр. Почему вообще вы разгуливаете с заряженным револьвером?

– Он был не заряжен.

– Заряжен – не заряжен, почему у вас был револьвер?

Доктор Чесни открыл рот, а потом снова его закрыл.

– Это была шутка, – сказал он.

– Шутка?

– Нечто вроде шутки.

– А у вас есть разрешение на ношение оружия, сэр?

– Если быть точным, то нет. Однако я мог бы с легкостью его получить, – фыркнул доктор Чесни, вдруг переходя на агрессивный тон. Он выставил вперед свою рыжую бороду. – Что, собственно, означают все эти глупости? Если бы я хотел кого-нибудь застрелить, как вы думаете, неужели я бы стал дожидаться, пока мы подъедем к этому дому, а потом – вытащил револьвер, бах-бах, и готово. Вздор! Ерунда! Да и вообще, вы что, хотите, чтобы мой пациент умер у меня на руках? Смотрите, кровь хлещет, как из свиньи. Отпустите меня. Дайте мою сумку. Пойдемте в дом, Джордж, в дом, мой мальчик. То есть если, конечно, вы мне доверяете.

– Вы правы, – сказал Хардинг. – Придется рискнуть.

Бостуик был в бешенстве, однако он не мог этому препятствовать. Эллиот заметил, что доктор Фелл, тяжело ступая, как раз выходит из дома. И доктор Чесни, и Хардинг с удивлением на него посмотрели.

Бостуик повернулся к Марджори:

– Ну, мисс?

– Да? – холодно отозвалась Марджори.

– Вы знаете, почему доктор Чесни носит с собой револьвер?

– Он же вам сказал, что это была шутка. Вы знаете дядю Джо.

И снова Эллиот не мог понять, почему она так себя ведет. Она стояла, облокотившись о машину, и была занята тем, что пыталась отковырять какие-то мелкие белые частицы, которые пристали к влажной подошве ее туфли. На него она взглянула только мельком.

Эллиот встал так, чтобы загородить ее от разгневанного комиссара:

– Вы весь день провели вместе со своим дядюшкой, мисс Уиллс?

– Да.

– Где вы были?

– Мы ездили кататься.

– Куда?

– Просто кататься.

– Вы где-нибудь останавливались?

– Раз или два заглянули в паб. И еще заезжали к профессору Ингрему.

– Вы видели этот револьвер у вашего дядюшки до того, как он достал его из кармана и выстрелил?

– Вам придется спросить об этом его самого, – ответила Марджори тем же безучастным тоном. – Я ничего об этом не знаю.

На лице комиссара Бостуика было написано: «Как же, не знаешь!»

Однако он взял себя в руки.

– Желательно вам это или нежелательно, мисс, – сказал он вслух, – но вам, может быть, будет интересно узнать, что у нас есть к вам кое-какие вопросы – они касаются вас лично, – на которые вы можете ответить.

– О?

Лицо доктора Фелла, который стоял позади комиссара Бостуика, приняло кровожадное выражение. Он надул щеки, готовясь разразиться речью, но его вмешательство не понадобилось. Вмешательство пришло из другого источника. Верная служанка Памела открыла парадную дверь, высунула голову, сделала широкий жест, охватив всех стоявших перед домом, быстро что-то проговорила одними губами, не издавая ни звука, и снова захлопнула дверь. Кроме Марджори, это видел один только Эллиот. Два возгласа раздались одновременно:

– Ах вот как! Вы рылись у меня в комнате?!

– Так вот, значит, как вы это делаете!

Если он рассчитывал ее удивить, это удалось ему как нельзя лучше. Она резко обернулась в его сторону; он обратил внимание на удивительный блеск ее глаз. Она быстро спросила:

– Что я делаю?

– Вот как вы делаете вид, что читаете чужие мысли. Вы просто читаете по губам.

Марджори явно была в замешательстве.

– A-а, вы имеете в виду тот случай, – добавила она со злостью, – когда вы называли бедного Джорджа умной свиньей? Да-да-да, я отлично умею читать по губам. Это, по-видимому, единственное, что я умею делать хорошо. У нас работал один старик, вот он и научил меня; он живет в Бате, он…

– Его зовут Толеранс? – требовательно вопросил доктор Фелл.

К этому моменту, как позднее признался Бостуик, у комиссара начало складываться впечатление, что доктор Фелл сошел с ума. За полчаса до этого он казался вполне нормальным человеком; и Бостуик всегда с уважением помнил его великолепную работу в «Деле о восьмерке мечей» и еще в одном, которое шло под названием «Особняк в Уотерфоле». Однако во время разговора в спальне Марджори Уиллс в мозгу доктора Фелла произошел какой-то заскок. Ничто не могло превзойти ту радость, прямо сказать, грешную радость, с которой он произнес фамилию Толеранса.

– Его зовут Генри С. Толеранс, верно? И он живет на Эвон-стрит? Работает официантом в отеле «Бо Нэш»?

– Да, но…

– До чего же все-таки тесен наш мир, понимаете, – проговорил сквозь зубы доктор Фелл. – Как утешило, как успокоило меня это имя – лучше всякого брома. Я только сегодня утром рассказывал моему другу Эллиоту об этом прекрасном глухом официанте. Первое сообщение об убийстве вашего дяди я услышал от него. Поблагодарите Толеранса, мэм. Его надо холить и лелеять. Пошлите Толерансу пять шиллингов к Рождеству. Он заслужил их.

– О чем вы, черт возьми, говорите?

– Ведь именно он поможет выяснить, кто убил вашего дядю, – сказал доктор Фелл, теперь уже совершенно серьезно. – О, по крайней мере, на нем будет лежать ответственность за это.

– Так вы не думаете, что это сделала я?

– Я знаю, что вы этого не делали.

– И вы знаете, кто это сделал?

– Да, знаю, – подтвердил доктор, наклонив голову.

Казалось, прошло уже много времени, а она все смотрела на него без всякого выражения – такой взгляд бывает у кошек. Затем она неверными шагами подошла к машине, пошарила на переднем сиденье и достала свою сумочку, словно готовясь войти в дом.

– А они этому верят? – вдруг спросила она,