Кошмарная вечеринка - Эммелин Дункан

Я проснулась и увидела Джека свернувшегося калачиком на лежанке — ничего другого я и не ожидала.

— А где котенок? — спросила я.

Из-за его ноги высунулась крошечная головка, и я поняла, что взгляд, который мне послал Джек, следовало интерпретировать как мольбу: «Спаси, пожалуйста, спаси меня».

— Это ведь твоя подружка, — сказала я. По крайней мере, наспех осмотрев котенка, я предположила, что это девочка.

Я встала и спасла Джека, взяв кошечку на руки.

— У тебя есть семья? Нам надо искать, где ты живешь? — спросила я.

Она заурчала. В ванной я посадила ее на тумбочку, и кошечка сразу полезла изучать раковину. На то время, пока я мыла руки, пришлось передвинуть тумбочку. Потом я снова подхватила котейку и вывела их с Джеком на улицу. Они вместе отправились патрулировать двор.

Когда мы втроем зашли в дом, дедушка как раз ставил чайник.

— Это еще кто? — спросил он.

Я вручила ему нашу новенькую.

— Ну здравствуй, кошечка, — сказал дедушка, бережно посадив ее на пол.

Я рассказала о том, что случилось в парке, а попутно насыпала Джеку корма и приступила к поискам чего-нибудь, что можно есть котятам.

— Что ж. Чем мы будем ее кормить, пока решаем, что делать дальше?

— Ну…

Я оглянулась и увидела Джека, грустно сидящего перед миской. Кошечка старательно хрустела его кормом.

— По-моему, в подвале у нас еще лежит кошачий лоток. Я посмотрю. И добуду наполнитель и корм для котят. Еще надо будет проверить несколько мест и повыяснять, не пропал ли у кого-нибудь котенок, — сказал дедушка. — И еще отнесу ее к ветеринару, пусть просканируют, вдруг у нее есть чип. Может, ему придет в голову, чья она.

— Я могу заняться всем этим сама.

— Нет, у тебя сейчас и так слишком много забот.

— Ладно.

— Хм, ей нужно имя.

Глядя на то, как малявка поглощает корм Джека, я предложила:

— Может, Мориарти?

После пробежки — на сей раз я бегала в одиночестве, — я была готова отправиться на работу. Я выдала Джеку небольшой второй завтрак, раз уж Мориарти уничтожила часть его обычной утренней порции, и мы ушли, оставив дедушку читать в гостиной. Мориарти сидела у него на плече, как будто ей тоже была интересна книга.

По пути на работу я встретила Мэнди, жену дяди Хадсона, которая шла с другой женщиной. Обе они катили перед собой коляски. Мэнди виновато улыбнулась мне, но не произнесла ни слова. Джек сделал вид, что ее не заметил.

Мэнди время от времени заходила в книжный и всегда брала Эллу, их крошку-дочку, на час детских историй. Но она тоже не разговаривала со мной с самого Рождества. Наверняка идея игнорировать меня исходила от Хадсона, и Мэнди не решалась ему перечить.

Джек прижался ко мне боком, когда мы зашли в магазин.

Прошлогоднее Рождество. Я по-прежнему могла воспроизвести в памяти этот день от начала до конца, словно фильм, хотя некоторые кадры и подстерлись. Где-то я добавила красок, а грустные горько-сладкие моменты затемнила. Но то, как Хадсон набросился на нас, до сих пор приводило меня в ярость.

Дедушка предложил Рексу провести праздники в нашей компании. Мама и дядя в тот раз тоже были с нами: оба они один год навещали родственников своих вторых половин, а на следующий собирались у нас. Еще никогда я не встречала Рождество с мамой и отцом, и меня тревожило, как на это отреагирует мамин муж. Уже в одном этом переживании было достаточно печали, которая добавлялась к горечи от того, что мы снова встречаем Рождество без бабушки. Ее не стало всего несколько лет назад, и каждое достижение, каждое мгновение, которым я не могла с ней поделиться, напоминало мне, что ее больше нет. Мне бы хотелось рассказать ей, что мой отец — Рекс, и увидеть, как она на это отреагирует.

Рекс и Мэрион присоединились к нам за завтраком и помогли приготовить традиционный рождественский ужин. В этом не было ничего особенно сложного, так как много лет назад бабушка с дедушкой решили подавать на стол окорок, который надо было только разогреть, салат и несколько простых гарниров вроде картофельного пюре и запеченных овощей. Мэрион принесла свои знаменитые восхитительные макароны с сыром, а Рекс — выпечку из «Бугага, хочешь пирога». Для Элспи, владелицы пекарни, была еще и другая постоянная работа, поэтому на рождественские праздники ей приходилось вносить заказчиков в лист ожидания.

— Как тебе это удалось? — поразилась я. — Я пыталась, но моя очередь никогда не подходила к Рождеству.

— Оказалось, что Элспи — моя фанатка, — пояснил Рекс. — Я подкупил ее своим романом с автографом, хотя она предпочитает аудиокниги: слушает их, пока стряпает.

— Значит, есть вероятность, что эти пироги она пекла, слушая ужастик? Очень обнадеживающе.

Книги Рекса редко грешат чрезмерными красочными подробностями: он предпочитает писать психологические хорроры, после которых тебе страшно оставаться дома в одиночестве. Он умеет нагнать чистого ужаса без описаний кровавой резни, так что начинаешь шарахаться от каждой тени.

— По-моему, отличный выбор, — заметил Рекс.

Он поставил на приставной столик еще один шопер с логотипом «Кооператива Элиан-Холлоу», и по тому, как Джек сразу полез его нюхать, я поняла, что внутри еще что-то съедобное. Рекс открыл сумку-почтальонку и вручил мне две тонкие коробки в красной оберточной бумаге, связанные вместе золотой лентой.

— Счастливого Рождества.

— Спасибо. А твой подарок ждет тебя под елкой, — ответила я.

Рекс как-то сказал мне, что, когда пишет, постоянно жует, желательно мясо, сыр и оливки. Узнав его чуть лучше, я заметила, что ему нравятся мясные деликатесы и он разделяет мою любовь к тапенаде из оливок. Так что я купила ему блюдо ручной работы, вырезанное из орехового дерева местным художником, — оно идеально подходило для нарезок. Угол блюда скромно украшала цитата из дебютной книги Рекса. В блюде было два углубления для соусников и, так как жена художника занималась керамикой, я купила две сосново-зеленые пиалки, чтобы комплект был полным.

— Открой сперва маленькую коробочку, — попросил Рекс.

Я так и сделала — и увидела перьевую ручку. Ее корпус был из блестящей черной эпоксидной смолы, а на колпачке сверху красовалась белая звездочка. Когда я его сняла, блеснуло золотое перо. Я знала, что там четырнадцать или восемнадцать карат — в зависимости от модели.

Ручка «Монблан». Я много лет мечтала о такой, но для меня это было слишком дорого.

— Если это не та ручка, которую ты бы хотела, скажи, можно поменять на другую модель, — сказал Рекс.

— Она идеальна!

— И если перо не подойдет, его тоже можно поменять.

— Кажется, я знаю, что во второй коробочке.