Кошмарная вечеринка - Эммелин Дункан

class="p1">Развернув оберточную бумагу, я поняла, что угадала. Черные чернила для ручки. Невозможно было выразить словами, насколько замечательным был этот подарок.

— Это же очень дорого, — выдохнула я.

— Я пытаюсь наверстать упущенное, — тихо произнес Рекс.

— Как ты вообще узнал, что я о ней мечтала? — спросила я, хотя вообще-то хотела сказать, что он ничего мне не должен.

Рекс улыбнулся:

— Я столкнулся в библиотеке с Колби и попросил у нее совета.

Думать, что отец и моя подруга общаются, было странно. Но теперь, когда он переехал в Элиан-Холлоу, это было неизбежно.

Я пошла и принесла подарок для Рекса.

— Счастливого Рождества, — сказала я перед тем, как вручить ему коробку.

Рекс заулыбался, когда открыл ее.

— Мне нравится. Теперь ты просто обязана приходить ко мне и угощаться мясной нарезкой.

Через некоторое время приехали дядя Хадсон с женой и дочкой, а следом мама с семьей. Мои младшие единоутробные брат и сестра, Лорел и Райан, гостили у нас не впервые, но мы мало общались. Их жизнь вращалась вокруг футбола и событий, связанных с учебой в частной школе, — и сильно отличалась от моей. К тому же, когда они появились на свет, мне было почти столько же, сколько маме, когда она родила меня. Если бы мои заботы и интересы Лорел и Райана изобразили на диаграмме Венна, круги даже не пересекались бы. И детство у нас с ними тоже было очень разным.

Спенсер, мамин муж, выглядел необычайно напряженным, когда пожимал Рексу руку. Спенсер был высоким — метр девяносто, если не больше, — и подтянутым. Он излучал идеальную непринужденность, граничившую с чрезмерной бодростью и сердечностью. В этом прекраснодушии подспудно крылось нечто такое, что мне никак не удавалось раскусить. Он казался мне неестественным. Не уверена, что я когда-либо видела настоящего Спенсера, а не маску, которую он надевал перед своим тестем и падчерицей.

Мама познакомилась со Спенсером, когда оба учились в медицинском колледже. Окончив ординатуру, они переехали в Портленд. Я никогда не жила со Спенсером под одной крышей и всегда чувствовала, что не слишком ему интересна. Расстраивало ли его, что я порчу безупречный во всех прочих отношениях фасад их жизни? То, что мама, родившая меня в пятнадцать лет, преодолела все трудности, не могло не вызывать гордости за нее, но он, вероятно, предпочел бы, чтобы она не проходила через все это. Я не чувствовала себя брошенным ребенком, так как бабушка с дедушкой взяли все заботы на себя и, не забывая поддерживать и маму, играли в моей жизни роль родителей. Сомневаюсь, что без их помощи мы с ней достигли бы того, что у нас есть. Они сделали все возможное, чтобы сложная ситуация обернулась к лучшему.

— Это мои младшие, Лорел и Райан, — сказала мама Рексу.

Кажется, брат с сестрой откровенно скучали. Лорел пошла в отца, унаследовав его темные волосы, а Райан был похож на нашу маму, русоволосую и с весьма симпатичным вздернутым носиком.

— У тебя чудесная семья, Лиззи, — сказал Рекс.

— Ее зовут Элизабет, — буркнул Спенсер.

— Я много лет была Лиззи, — заметила мама. — Сейчас многие называют меня Лиз, некоторые — Элизабет, но мне нравится, что для тех, кто учился со мной в старших классах, я до сих пор Лиззи. Тогда все было иначе, словно в другой жизни.

Спенсер нахмурился, и Рекс тоже напрягся.

— Кто-нибудь хочет горячего сидра? Он уже готов, — вклинилась Мэрион, разряжая обстановку.

Брат с сестрой получили по кружке и уселись на диван, уткнувшись в телефоны. Элла, дочурка Хадсона, сидела с Мэнди посреди комнаты на одеяле и строила пирамиду из красных одноразовых стаканчиков. Джек лежал у моих ног, но со стаканчиков глаз не спускал.

— Элла, видимо, хочет заняться строительством, как ее папа, — промурлыкала Мэнди.

— Это для вас и ваших семей. — Рекс передал Хадсону и маме две одинаково запакованные коробки.

Мама широко улыбнулась, открыв подарок:

— Я обожаю мятную кору[17]! — Она показала мне роскошную банку сладостей.

— Мы же решили в январе не есть сахар, помнишь? — сказал Спенсер.

— Я согласилась, что в январе рацион должен быть более здоровым. Но небольшой кусочек мятной коры при сбалансированном питании лишним не будет, — возразила мама.

— У нас еще дней шесть на то, чтобы съесть всю банку. Я готова приступать, — заявила Лорел, и, хотя тон у нее был скучающий, она явно слушала внимательно, пусть и не отрывалась от телефона.

Я улыбнулась, с удовольствием отметив этот проблеск дерзости: настоящая Лорел показала себя.

Сестра подняла глаза от телефона и уставилась на Рекса.

— А вы типа писатель?

Рекс кивнул:

— Вроде того.

— И по вашим книжкам снимают кино?

— По некоторым из них. Один фильм получился просто ужасным. Но второй неплох.

— Я сказала учительнице английского, что мама с вами знакома, и учительница была в шоке. Я думаю, она тоже хочет написать книгу. Учительница, не мама.

Рекс невозмутимо улыбнулся, но я чувствовала, что он наслаждается моментом, хотя глаза Спенсера сузились.

— Я еще не встречал учительницу английского, которая не любила бы книги, — заметил Рекс.

— Та, что вела у нас прошлом году, их просто ненавидела. Мы изучали только статьи и эссе. Такая скукота, — ответила Лорел. — Хорошо, что сейчас мы читаем романы.

— Какие книги тебе нравятся? — спросила я.

— В прошлом году ты подарила мне несколько — вот они были суперские, — сказала Лорел. — Я их все прочитала, но больше всего мне понравилась «Мы были лжецами». Сюжет там закручен так, что закачаешься. Я потом прочла у этого автора все, что смогла найти.

— Мне тоже очень нравится «Мы были лжецами», — сказала я, обрадованная, что у нас с сестрой есть хоть что-то общее.

— Я так и поняла. Ты ведь потому мне ее и дала. Было бы полным отстоем, если бы ты дарила мне книги, которые тебя саму бесят.

В ответе Лорел вновь зазвучал сарказм, но не создавалось впечатления, что она хочет задеть. Видимо, саркастичность просто черта ее характера.

По комнате разнесся голос Хадсона:

— Папа, нам надо поговорить о книжном магазине.

— А что с ним? — Дедушка прекрасно держал себя в руках. Но по его тону я поняла: дальше лучше было бы не лезть.

— Как я тебе уже говорил, сейчас прекрасный момент, чтобы продать здание в центре города. Инвесторы ищут коммерческую недвижимость в Элиан-Холлоу. Сделка обеспечила бы тебе безбедную старость, — в том, как Хадсон это произнес, самоуверенность граничила с самодовольством.

— Здание по-прежнему может приносить доход, — заметила мама.

— Или рынок рухнет, — возразил Хадсон. — Папа, ты отошел от дел. Идеальный момент, чтобы распрощаться с магазином и самим зданием.

С равным успехом Хадсон мог посоветовать дедушке — и мне — вырвать сердце из груди. «Ленивые кости» — не