Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

То, о чем они не говорили, давило, словно невидимый груз.

– Ты спасла и нас тоже. – Том медленно моргнул. – Грейсон все мне рассказал.

– Я заплачу за это. Как и Либби с Поппи.

– Найдется другой путь, – сказал Том. – Мы все равно достанем Валентайна.

– Мы? – Неужели Том отравился дымом за время поездки в Наннапу?

– Конечно. – Он откашлялся. – Теперь это семейное дело. Я помогу тебе.

Второй раз за последние несколько недель Нелла не нашлась, что сказать.

– Я не…

– Знаю. Я тоже.

Они смотрели друг на друга, и невысказанные извинения повисли в воздухе. Гиря у нее на сердце как будто стала легче.

– Ты, наверно, уже знаешь, что мне было известно об освобождении Салли Сью. Я не должен был это скрывать. Но не видел смысла. Я… э… – Он поднял взгляд, словно внезапно заинтересовавшись поблекшей краской молочного цвета на больничном потолке. – Защищал тебя.

Нелла сглотнула.

– Спасибо. – За то, что подставил Джетта под пули. Но даже она понимала, что вина лежит не на Томе, а на ней. Целиком и полностью.

– Так поступил бы отец.

– Да.

– Он любил тебя.

Рыдания прорвали плотину. Почему-то именно эти слова, сказанные братом – тем, кто знал их отца лучше всех, кто уважал в нем все, от вкуса в одежде до эмоциональной недоступности, – разрушили ту шаткую, временную стену, которую она возвела после того, как вытащила Джетта из воды.

Нелла не могла вспомнить, когда Том в последний раз обнимал ее. Когда они в последний раз прикасались друг к другу. Но она вдруг оказалась в его объятьях, и теперь рыдали оба, а их общая семейная боль вырывалась наружу, стонала и скрипела, словно старинный предмет мебели, унаследованный от почтенного родственника, предмет, для которого нигде не находится места и который то и дело переставляют, передвигают, пытаясь придумать, куда бы его вписать. Том даже позволил ей промочить слезами и соплями его именную куртку от Gucci. Смесовый лен оказался на удивление хорошим абсорбентом.

Потом они некоторое время сидели молча.

– Как думаешь, папа знал правду о дедушке Эмилио и Антонио Ла Маркас? О том, что они вместе создали рецепт? – спросила наконец Нелла.

– Думаю, он что-то подозревал, но знал ли наверняка, об этом мы можем только гадать.

– Раз уж мы выжимаем из себя давно назревшие извинения… – Нелла прерывисто вдохнула. – Мне правда жаль, что я обвинила тебя в убийстве Кларксона. Я знаю, что ты не мог бы сделать что-то подобное, и… – она выдохнула, еще не до конца уверенная, что действительно скажет это. – И я не думаю, что отец мог бы.

– Я вел себя как ребенок. Мне не следовало уходить, хлопнув дверью, после того как Лука рассказал тебе об Айзеке. – Нелла видела, каких усилий стоит брату это признание. – Наша ссора в переулке повлияла на мое суждение сильнее, чем мне хотелось бы признать.

– Вот почему Дейзи… Салли следила за тобой. – Нелла опустила голову. – Потому что мы поссорились. Она нападала на каждого, кто расстраивал меня даже самую малость, как, например, на подругу Эйвери в пабе. По дороге сюда Эйвери рассказал мне, что добыл запись с наружных камер наблюдения. Дейзи толкнула ее под машину по пути на свидание с Джеттом.

– Дьявол в роли ангела-хранителя. – Том вздохнул. – Только ты, Антонелла. – Он покачал головой, но обвинительных ноток в его голосе не прозвучало.

– Может, снова обнимемся? – спросила она.

– Не стоит. Ты вся мокрая и пахнешь как труп утонувшего рыбака. Я вышлю тебе счет за химчистку.

Нелла улыбнулась. Все вернулось к их версии нормальности.

– Нам стоит чаще вести себя как брат и сестра.

– Согласен. – Том откинулся на спинку стула. – Я уже оторвал головы твоим куклам Барби и убрал паутину с отцовского охотничьего ружья, чтобы убить Рэндалла за то, что не защитил тебя, как клялся. Кстати, когда закончится операция?

Нелла попыталась что-то сказать, но горло сдавило и… ее спас голос, раздавшийся у автоматических раздвижных дверей.

– Мама велела передать, что уехала домой успокоить нервы. – Лука прислонился к стене рядом с диспенсером, небрежно скрестив руки, но напрягся, увидев Неллу. – Извините. – Он повернулся. – Я не знал…

– Лука… – Голос дрогнул. Нелла не знала, как это сказать. Как сказать: «Извини. Я люблю тебя. Я не хотела тебя обидеть». До какой же степени исковеркал их отец, если она не может произнести эти слова своему младшему брату – тому, кто, вероятно, нуждался в них больше всех на свете?

Лука смотрел на нее из-под завесы длинных черных волос. Губы сложились в твердую линию, чего она и заслуживала, как заслуживала и гнева Макс. Но она не станет использовать его гнев против него же, как у них бывало обычно. Она приняла решение, и ее холодные, ледяные жилы наполнились чем-то теплым и жидким. Не так ли чувствовал себя Кларксон, когда решил бросить юридическую карьеру, вернуться домой и помочь отцу управлять семейным бизнесом?

На этот раз Нелла знала, что нужно сказать.

– Прости за те слова. Я знаю, что из тебя вышел бы хороший отец.

Лука порывисто вздохнул.

– Я увернулся от пули, и, если мои подсчеты верны, это была моя девятая жизнь.

Она не поверила ему, но обняла, и он, если и не обнял ее в ответ, то по крайней мере не отстранился.

– Ты дала и нам еще одну жизнь, sorella[105], – сказал Лука. – Мне передали все, что ты сделала с Ла Маркас, и все хотят знать, как тебе это удалось. Слухи ходят самые дикие. Но не волнуйся, я им все в точности описал.

– Ты сказал, что я переспала с ним, да?

– Со всеми пикантными подробностями. С описанием задействованных костюмов.

– Лука, – остановил брата Том, – Антонелла очень многим ради нас пожертвовала. Так что возьми себя в руки и будь посдержанней.

Лука разинул рот, затем повернулся к Нелле и прошептал достаточно громко, чтобы Том услышал:

– Его что, использовали в качестве манекена для тренировок студентов-медиков по операциям на мозге?

Нелла с трудом сдержала смех. Даже очень постаравшись, она не смогла бы припомнить, чтобы Том когда-либо заступался за нее.

– Можно спросить? – непривычно неуверенно спросил Лука.

– Если не про анатомию Маттео Ла Маркас, то можно.

Он скривился.

– Про Ариану.

– Я не особо в курсе ее анатомии. О, вообще-то… – Перед ее глазами мелькнул иссеченный тонкими розовыми полосами живот Арианы. Но сейчас для рассказа об этом момент был не самый подходящий.

– Почему она отдала тебе видеозапись с Форестом Валентайном?

– Я написала ей в Италии, открыла ей глаза на Фореста, рассказала, как он отравил вино. Я попросила ее перейти на сторону