Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

И намекнула, что она, может быть, когда-то видела в тебе нечто большее, чем младшего сына злейшего врага ее отца.

Нелла поежилась от собственной дерзости – конечно же, между ними ничего не было, она просто проецировала свою несчастную любовь на младшего брата. Все же хорошо, что Дейзи сожгла оригинал письма. От этой мысли ей стало легче.

– Но, – продолжила Нелла, – Дейзи разозлилась, решив, что я прошу Ариану стать моей подругой. Она написала новое письмо с угрозами на случай, если та не найдет способ передать нам запись. Дейзи травила ее во время поездки – не так, чтобы причинить серьезный вред здоровью, но достаточно, чтобы та поняла: Барбарани выполнят свою угрозу, если она не подчинится.

Ее младший брат заморгал и закусил нижнюю губу, как делал в детстве.

– Тебе лучше сказать ей, что это была не ты, – пробормотал он.

– У Антонеллы сейчас другие приоритеты, – указал Том.

– Я и не говорю, что сейчас.

Пока ее братья препирались, Нелла свернулась калачиком на трех зеленых стульях в комнате ожидания. Из-за отсутствия новостей о Джетте на душе было тяжело, и она долго не могла устроиться поудобнее, но тем не менее уснула. А когда Грей разбудил ее через несколько часов, на его изможденном лице сияла такая безумная, счастливая улыбка, что она сразу поняла – где-то там у нее, должно быть, есть другой ангел-хранитель.

Глава 42

Джетт

Пуля прошла через плечо, но рана была неглубокая. И только потому, что Дейзи – Салли Сью – стреляла из пистолета двадцать второго калибра. Только потому, что он стоял именно там, где стоял. Только потому, что ветер дул так, как дул, и небо решило пролиться дождем посреди февральской засухи. Только потому, что рядом оказалась Нелла, ухватившая Салли за руку (правую, поскольку ведущая, левая, пострадала от оказавшего сопротивление Рейзора), и выстрел получился недостаточно точный.

Вот из-за всего этого он и остался жив. И из-за всего этого он не мог спать те ночи в больнице. Не из-за раны. Не из-за памяти о боли, холоде и кромешной тьме. Из-за этих вот оставшихся в памяти осколков случившегося. Из-за этих вот фрагментов, сложившихся так, чтобы он выжил. Все в его жизни вело к этому моменту, и оттого, что он выберет теперь, будет зависеть траектория каждой будущей пули.

Осознание этого может ранить посильнее выстрела и покалечить куда сильнее, чем ранение. Невыносимое бремя вероятностей. Неопределенность – куда приведет каждое решение, от каких пуль придется уклоняться, приняв то или иное решение.

Вот на этой карусели он и кружился, лежа ночь за ночью на прохладных простынях в палате с кондиционированным воздухом и вечным полумраком. Но последней мыслью перед уходом в сон была мысль о том единственном компоненте, в который вписывалось все остальное. О той, которой так ему не хватало. Но больше он не мог обманывать себя и, погружаясь в сон, он пытался представлять, во что сложились бы различные частички его жизни, если бы он никогда не встретил Неллу Барбарани.

Она не навестила его, и пульсирующее, подобно нарыву, разочарование навело его на мысль, что, возможно, хирург пропустил какой-то осколок пули, и теперь он медленно умирает от вторичной инфекции. Он не спрашивал у других, где она, и не знал, догадываются ли они о глубине его чувств к ней. Грей сказал, что она улаживает детали сделки, которую заключила с Маттео Ла Маркас. Маттео, что удивительно, оказался трудным противником. Обижаться не было оснований, но вот он уже вернулся домой – по крайней мере в то место, где жил последние пятнадцать лет, – а она так и не пришла.

В дверь гаража постучали, когда Джетт завязывал черный мешок для мусора. В него поместилась куча одежды. Зачем ему эти хорошие рубашки и брюки, которые Джованни покупал для него перед поездками на официальные мероприятия?

Он ожидал увидеть Грея, Макс или даже Тома, который по необъяснимой причине заглядывал каждый день, чтобы перечислить всевозможные смертельные опасности, поджидающие Джетта в более жарких районах Западной Австралии.

Но ожидания не оправдались.

По правде говоря, каждый раз, когда он видел ее лицо, это было подобно выстрелу. К этому времени он уже приучил себя не опускать глаза, не позволять взгляду скользить по ее телу. Но ее он не ждал.

К несчастью для него, на ней были черные атласные брюки, возмутительно обтягивающие места, о которых он не смел думать, и белая блузка с длинными рукавами, застегнутая едва ли не на самую нижнюю пуговицу.

– Привет, – сказала она так, словно не было последних нескольких недель, не было раны на его плече и не было воткнутого в его сердце кола, извлечь который не удалось ни одному хирургу.

– Привет.

Ее взгляд упал на его рану – он давал ей подышать между перевязками, – и он уже хотел отвернуться и скрыть уродливый свежий шрам, но она, не спрашивая, протянула руку, и кончики ее пальцев едва не коснулись кожи.

Джетт редко видел, как Нелла плачет, кроме того момента в машине в Италии. Она много раз плакала на заднем сиденье Бесси – пьяная, злая, расстроенная, плакала беззвучно, когда думала, что он не замечает, но он всегда замечал. Теперь же она плакала открыто, прямо перед ним – не скрываясь, не смущаясь.

– Джетт…

– Все в порядке. – Он закрепил новую повязку, взял ее дрожащую руку и положил на тот участок своей руки, который не был изуродован пулями, ожогами или порезами.

– Твоя татуировка. – Слезы скатились к ее губам. – Ее нет.

Он проследил за ее взглядом до свежего шрама. Пуля прошла навылет в том месте, где были три маленькие буквы, которые он вытатуировал на коже в восемнадцать лет, чтобы всегда помнить и никогда не забывать. УГП. Теперь там были похожий на петельку шрам и крошечная черточка, оставшаяся от верхушки буквы «П».

– Случайность, – произнес он хрипло.

– Нет. – Она провела большим пальцем около шрама. – В случайности я не верю.

– Ты права. – Он закрыл глаза, в последний раз позволив себе вдохнуть тот единственный аромат, который его успокаивал. Единственный запах, ради которого он был готов мчаться сквозь темные ночи. Запах того единственного человека, рядом с которым он чувствовал себя как дома. – Это из-за тебя.

Нелла порывисто вздохнула.

– Прости. Мне так жаль.

Он понял свою ошибку, когда Нелла отстранилась.

– Я не это имел в виду… – Он крепко обнял ее, сделав то единственное, самое естественное и очевидное, что мог и должен был сделать: притянул ее к себе. – Ты не виновата. Я имел в виду, что получил только