Особая война - Сергей Иванович Зверев

на окраинной улочке недалеко от железной дороги. Типичная рабочая улочка, которая удивительно сохранила запахи свежеструганной древесины, дегтя. Зоя вспомнила о дочери Попова Люсе, и ее сердце взволнованно забилось. Как девочка воспримет ее приход, ведь в прошлый раз Зоя так неожиданно исчезла из их дома. А еще Люся познакомила партизан со своим одноклассником Макаром, который погиб, помогая партизанам. Но сейчас не время думать об этом. Дом Попова уже близко, и нужно быть очень внимательной. Вдруг дом под наблюдением. Максимов хорошо рассказал, как заметить слежку, что сделать, чтобы не попасть на глаза агентам гестапо, как подобраться к самому дому.

Девушка почувствовала облегчение, сделав последний поворот. До калитки с покосившимся столбом оставалось несколько десятков шагов, и на улице никого. Нужно просто пройти мимо дома и бросить взгляд на окно. Если занавеска завернута вверх, то все хорошо. И тогда Зоя обойдет улочку и пройдет дворами и через соседний огород и постучит в заднее окошко возле сеней. И в этот миг из-за угла соседского сарая, словно из-под земли, возникла фигура.

Они столкнулись почти вплотную, и Зоя замерла, леденея внутри. Она узнала его мгновенно. Яшка. Вор и подонок, который «подбивал клинья» к Зое, который обещал ей помочь, а потом в минуту опасности, когда появились солдаты, просто бросил Зою и сбежал. Девушка хорошо видела, как немцы схватили Яшку, но он вот — перед ней, на свободе, правда, на лице не зажившие до конца синяки и ссадины. Крепко его там обработали! Партизанка не знала, но догадывалась, что Яшку специально выпустили, ведь он знал Зою в лицо, ту самую партизанку, которая подговаривала его угнать паровоз, а потом отправить его с взрывчаткой на мост.

На лице Яшки отразилась целая гамма чувств: животный испуг, а затем — гаденькое торжество, что он все-таки ее нашел. Наверняка Яшка уже видел себя героем в глазах новых хозяев, предвкушал награду за поимку партизанки. Интересно, что ему обещали за такую добычу? Пачку махорки и банку тушенки? Или просто простить все грехи и оставить в живых?

— Зойка… — сипло выдохнул Яшка, и его рука инстинктивно рванулась вперед, будто он хотел схватить ее за рукав. — Стой! Давай поговорим… Ты все не так поняла, я же сбежал от них. Честное слово!

Честное? Девушка отступила на один шаг и не удержалась от презрительной усмешки. Какой же гад! Да тут даже говорить не о чем и незачем! У Зои не было ни секунды на раздумья. Не было места ни страху, ни сомнениям, ни жалости. Только холодная ясность. Жалость к этому человеку была бы предательством по отношению к тем, кто ждал ее в лесу, к тем, кто уже погиб, сражаясь с фашистами честно, не щадя себя. Не раздумывая, Зоя сунула руку в карман пальто и выхватила из кармана пистолет. Она не целилась, не готовилась что-то сказать. Зоя просто направила оружие в грудь предателя и выстрелила два раза почти в упор.

Она видела, как исказилось от боли и ужаса лицо вора. Выстрелы грохнули в мартовской тишине, хлестко пронеслись вдоль маленькой улочки. Яшка не издал ни звука, только глаза его вдруг округлились от невыразимого удивления. Он рухнул в грязный снег, как мешок, а алая струйка тут же начала вытекать из его рта и пропитывать снег под его головой.

Откуда-то выскочил Бурсак, схватил Зою за руку и, ворча что-то, торопливо потянул в соседний двор. Сенька торопил, успевая задавать вопросы:

— Это был он, что ли? Тот самый вор Яшка? Ты еще кого-то там видела?

Зоя коротко отвечала, бежала, не вырывая руки из ладони Сеньки, а сердце колотилось в груди. Только оно колотилось не от страха, а от какого-то яростного, горького удовлетворения. Еще несколько минут, и Бурсак с Зоей сбежали в балку на окраине, потом выбрались у самой опушки на берегу реки у самых прибрежных ив, и городок остался позади. Зоя тяжело дышала, глядя, как из-за деревьев показались Саша Канунников и Лещенко. Ребята, родные! А на грязном снегу у калитки осталось лежать лишь то, что когда-то было человеком, но стало просто отбросом, убранным с дороги войны без единого слова сожаления.

— Насмерть? Обошлось? — спросил лейтенант, беря Зою за руку.

— Да, насмерть, я видела! — кивнула девушка. — Больше он никого не предаст… Ой, ребята, дайте мне присесть ненадолго, а то ноги что-то не держат.

— Ну, это все хорошо, — рассмеялся Лещенко, — а что мы с Поповым делать будем? Нам же все равно с ним как-то надо встретиться. Давайте думать над вторым вариантом.

На следующее утро в густом ельнике собралась вся группа, которая должна была участвовать в нападении на гестапо. Одни сани совсем развалились, и их пришлось оставить возле дома лесника. Да и сам дом в чаще теперь уже переставал быть надежным убежищем для партизан. Каждый день мог стать последним, каждый день партизаны ждали нападения фашистов, которые могли собрать большие силы для прочесывания леса и уничтожения партизан, доставляющих им столько неприятностей. А уж после нападения на гестапо и взрыва моста они точно бросятся искать этот неуловимый отряд «Дяди Васи». Если сегодняшняя операция пройдет успешно, отряд еще, возможно, вернется на базу. Но после взрыва моста придется быстро уходить. Даже сегодня вместе с отрядом была и Елизавета, собравшая индивидуальный медицинский пакет для каждого и санитарную сумку для себя на тот случай, если придется кому-то оказывать первую помощь при ранении.

— Ну что, — начал Романчук, — давайте еще раз обсудим план наших действий.

— Первым делом нужно найти и вывести из города Попова с дочерью, — сразу же предложил Канунников. — С Яшкой столкнулись недалеко от его дома, а за домом могли вести наблюдение фашисты. Если они связали эти события и свои подозрения, то за Поповым будут следить еще серьезнее или вообще арестуют.

— Или уже арестовали, — согласился Максимов и бросил взгляд на Зою, которая снова опустила голову. — Но я считаю, что у ребят другого выхода не было, как застрелить предателя Яшку. Он мог в любой момент подать сигнал фашистам, и тогда бы попалась вся группа вместе с Зоей.

Девушка посмотрела с благодарностью на старшину. Но никто из партизан не знал, что Попова арестовали через полчаса после встречи Зои с Яшкой…

В мастерских слышали выстрелы неподалеку в городе. И больше всех заволновался Попов, потому что стреляли в той стороне, где находился его дом.

— Погоди нервничать, — проворчал старый друг Петро Котой, поглаживая длинные усы. — Мало ли стреляли за этот год.

— Мало, не мало, а