Роковой саквояж - Елена Дорош

в лунку фундамента серебряный юбилейный рубль и символический именной кирпич, то же сделают все члены семьи, включая маленького цесаревича. Разумеется, вокруг августейшей фамилии сгрудятся все приближенные, ибо это мгновение станет апогеем торжества. Любой мог видеть то же самое, но приближаться к месту дозволялось лишь непосредственным участникам подготовки к священнодействию: шатер будет оцеплен солдатами.

Лучшего места для закладки бомбы не придумать!

Именитые горожане и гости будут находиться на расстоянии, но все же недостаточно далёко, чтобы не увидеть, как вдруг из недр фундамента вырвется огненный дьявол и за секунду сожрет всех. Кто мгновение назад состоял из плоти и крови, превратится в пепел.

Без сомнения, этот взрыв прогремит не только на всю Россию! Он прогремит на весь мир!

Но кто же может исполнить дерзкий замысел?

Неужели Стрелецкий?

Это хуже, чем предательство Иуды!

Подобному даже нет названия в человеческом языке!

Роль остальных членов группы в этом случае тоже более или менее ясна. Они осуществят локальные взрывы в других местах чуть раньше. Впрочем, это будет уже неважно! Остальные взрывы — лишь отвлекающий маневр для осуществления главного замысла — убийства семьи Романовых!

У него осталось совсем немного времени, чтобы придумать, как не дать этому случиться.

Захар уперся головой в сцепленные на затылке ладони и, вытянув ноги, дал себе пятнадцать минут на сон. Тишина, собранная им вокруг тела, стала плотной и обволакивающей. Снаружи сквозь нее не проникало ни единого звука. Идеальная среда для усталого мозга.

Идеальная среда?

Идеальная среда для придуманной Порохом взрывчатки — холод. А это значит, что находиться пресловутые «футлярчики» могут только в одном месте.

Троицкий резко поднялся и подошел к кровати, на которой, сладко посапывая, спала Ирэн. У него есть примерно три часа.

Через минуту он вышел из номера и тем же путем, что и ночью, покинул гостиницу.

На этот раз Захар направлялся не прочь от прибежища террористов. Он шел именно туда, в конец Марьинской улицы, где ждали их с Ирэн возвращения.

В самый первый день он заметил в доме одну странность. Обычно вход в холодный подпол делают в полу кухни. Так удобно хозяйке. На Марьинской люк был вырезан в сенях, почти в самом углу. Заглянув туда однажды, Троицкий увидел типичный погребок: бочки с огурцами и квашеной капустой, корзины с овощами, мешки с картошкой и прочими дарами огорода, расположенного прямо за домом.

Еще тогда он подумал, что выбор места не случаен: возможно, в подполе есть ход, ведущий наружу. На случай, если нагрянет полиция. Далеко рыть возможности не было, кругом дома, поэтому ход, скорее всего, заканчивается на краю огорода: за полуразвалившимся сараем, кучей набросанных кое-как дров или за деревянной уборной. Проверить предположение случая не представилось возможным, но сейчас именно этим путем Троицкий намеревался проникнуть в дом. Почему-то он был уверен, что найдет вход. Не может не найти.

После полудня зарядил мелкий, совсем не майский дождь, что было ему на руку: никто не пойдет прогуляться по огороду.

Остановившись за забором, Захар долго рассматривал все углы. Наконец, перемахнув через штакетник, он решительно направился к сараю, и вдруг дверь, ведущая во двор, скрипнула. Троицкий упал за куст смородины и замер. Силантий, поглядев на небо, бегом припустил в уборную.

Приспичило же тебе!

Дождавшись, когда тот, подтягивая на ходу штаны, уберется обратно в дом, Троицкий, пригибаясь, забежал за сарай. Высоких зарослей бурьяна, обычных для подобных закутков, здесь не было, только всякий сор, но местами земля утоптана, и Захар похвалил себя за догадку. Отсюда они заходили. Но где же сам вход?

Он обнаружился внутри сарая под старыми корзинами.

— Классический вариант, — усмехнулся Троицкий, поднимая сколоченную из крепких досок крышку и спрыгивая в темноту лаза.

По его расчетам, пройти предстояло метров пятнадцать. Опираясь на мокрые глинистые стенки, он стал считать шаги и вскоре увидел над головой тонкую светлую полоску от пробивающегося сквозь щели в досках света. Значит, он внутри подпола. Жаль, ориентироваться придется в темноте, хотя и не такой густой, как раньше. Где же они хранят эти «футлярчики»? У входа поостерегутся, положат в самом холодном углу.

Двигаясь по часовой стрелке, Захар принялся ощупывать все, что попадалось по пути и через некоторое время наткнулся на небольшой деревянный ящичек. Он не был заперт, и, откинув крышку, Троицкий нащупал именно то, что и надеялся найти. Бомбочек было не сто и не двести, как он боялся. Всего двенадцать. По шесть в каждом ряду. Действительно, на ощупь словно сигары в футлярах. Далеко продвинулись господа террористы, если научились делать такое.

Через несколько минут он вылез из дыры в сарае и, вернув на место старые корзины, ушел тем же путем. Оставить следы он не боялся: дождь собирался поливать землю еще несколько часов.

Автомобиль, подготовленный для Ирэн, был стар и вонюч. Принюхавшись, Захар легко вообразил картину: в салоне, подпрыгивая на поворотах, едут клетки с курами или кроликами. Интересно, где они раздобыли такое чудо?

Ирэн с негодованием отвергла саму возможность сесть в подобную колымагу, но Троицкий понимал: чем неприглядное автомобиль, тем надежнее. Шикарное авто привлечет к себе ненужное внимание.

— Покрасуешься в другой раз, — шепнул Троицкий, запихивая ее внутрь.

Они разместились на заднем сиденье, за рулем неожиданно оказался глухой Силантий. Саквояж Захар поставил рядом с собой.

Кострома — город небольшой, куда ни поедь, хватит часа, даже если очень-очень медленно.

К месту встречи они подкатили за пять минут до назначенного времени.

Троицкий сжал руку Ирэн и нагнулся, чтобы Силантий не мог прочесть по губам.

— Как только вручишь посылку, уходи немедленно. Мы уедем, когда увидим, что ты спускаешься с дебаркадера.

— А если он захочет проверить содержимое?

— Он не будет открывать саквояж в людном месте. Мы обсуждали это.

— А если потребует, чтобы я осталась?

— Ирэн!

— Да, я помню. Не потребует.

— Ты притягиваешь к себе взгляды. С таким грузом внимание подобного рода ему вредит. — И шепнул: — Помни об Италии.

Ирэн ушла, а они остались стоять на Нижней Набережной, не выключая мотора.

Троицкий мысленно проследил путь Ирэн до места встречи на дебаркадере. Ее появление станет для Стрелецкого сюрпризом — он ожидал Савву, — но, скорее всего, приятным. Объяснение они с Ирэн придумали вместе и даже прорепетировали.

Как только они с Силантием увидели ее, спускающуюся с довольной улыбкой со сходен, Троицкий толкнул водителя в бок.

— Поехали!

В какой-то момент Захар заметил, как Силантий повернул голову