Роковой саквояж - Елена Дорош

После открытия выставки начался банкет, Вайнберг, разумеется, остался. Дмитрий, незаметно выскользнув из галереи, прыгнул в автомобиль, который любезно одолжил Сипягин, и отправился в контору, где располагалось страховое общество.

Это был неприглядный поступок, вызванный отчаянием, но, прекрасно понимая, чем все может закончиться, он ни на минуту не раскаивался в сделанном выборе.

Кроме страховой компании в здании находилось еще несколько контор, но табличка «Страховое общество «Волга», учрежденное в 1871 году» первой бросилась в глаза.

За стеклом двери маячила фигура швейцара, но это препятствие Дмитрий обошел легко, назвав имя из списка жильцов на верхних этажах здания.

Швейцар молча поклонился, и Дмитрий, птицей взлетев на второй этаж, через минуту уже стоял перед входом в контору «Волги».

За дверью, как и ожидалось, было тихо. Дмитрий, кое-как уняв сердцебиение, вставил в замочную скважину один из ключей. Он легко вошел, мягко повернулся в замке, и дверь бесшумно открылась.

Контора была невелика: всего три комнаты и небольшой зальчик ожидания для клиентов. Почти все столы и шкафы вдоль стен пустовали, лишь крайняя из комнат завалена бумагами.

Мысленно пожалев беднягу Вайнберга, Дмитрий прямо направился к его столу у самого окна, разумно полагая, что важные документы на виду не держат.

На просмотр содержимого ящиков ушло довольно много времени. Документы носили специфический характер и воспринимались не без труда. Дмитрий просматривал их один за другим, но был вынужден констатировать, что его труды успехом не увенчались.

Закончив, он окинул кабинет взглядом и решил проверить также шкафы. Он стал открывать их поочередно и в одном наткнулся на сейф. Это было почти невероятной удачей, особенно то, что один из ключей оказался от него.

В сейфе лежало несколько папок. Трепеща от предчувствия удачи, Дмитрий стал их просматривать. Во всех были документы, похожие на те, что он видел раньше, и только в одной — последней — обнаружилось нечто странное. В папке лежал листок, на котором не было текста, только три фамилии с инициалами, записанные столбиком. Ничего другого, только три фамилии и странные значки напротив каждой.

Метнувшись к столу, Дмитрий схватил карандаш, переписал их в свою книжечку, перерисовав на всякий случай и значки, и только собрался закрыть сейф, как в коридоре послышались торопливые шаги.

Сам не зная, как, он успел юркнуть под стол и прижаться к кипе бумаг, лежащей под ним.

А шаги, меж тем, приближались. Отворилась и хлопнула дверь в кабинет.

— Так и знал, что забыл их здесь, — послышался над головой голос Вайнберга. — Хорошо еще, что не на улице обронил.

Звякнули оставленные на столе ключи, снова послышались шаги, хлопнула дверь, и Шипов понял, что оказался в ловушке.

Выбравшись из-под стола, он выглянул в окно. Второй этаж — не так высоко. Можно спрыгнуть, но окна выходят прямо на улицу, а по тротуару все еще идут люди.

Ждать? Но сколько?

Однако ничего другого не оставалось, и в ожидании Дмитрий еще раз осмотрел содержимое оставшегося открытым сейфа. На этот раз он заметил еще кое-что. На обратной стороне одного из документов чьей-то рукой было торопливо записано несколько букв и цифр.

Переписав их, Дмитрий снова выглянул в окно и решительно распахнул створки.

Рассиживаться недосуг. Троицкий ждет его в Костроме.

Встав на узкий карниз под окном, Дмитрий посмотрел вниз. Тротуар был близок и далек одновременно.

Спортсменом он никогда себя не считал, но мысль о Троицком придала ему сил, и, больше не размышляя, Дмитрий прыгнул, упал на бок, вскрикнул и, вскочив, побежал к автомобилю.

Боль пронзила его с ног до головы, но движения не затормозила. Дрожащей рукой он завел двигатель и направил машину в сторону пристани. Через час от нее отойдет старенькая «Нимфа».

Больше ему здесь делать нечего.

Отъезжая, все же успел оглянуться. Улица была пуста.

Спасибо, Господи!

В Кострому Дмитрий вернулся совершенно разбитым. Ужасно болела спина — должно быть, от удара, — но переломов не было, поэтому на этот раз уложить себя в постель Дмитрий не дал, а отправился к Табачным рядам, где с десяти до одиннадцати утра каждый день появлялся Троицкий.

С его отъезда прошло четыре дня, за это время могло случиться все что угодно, поэтому отлеживаться было некогда.

Шипов проторчал на условленном месте три часа, вместо одного, но Захар Ильич так и не появился.

Подозревая самое страшное, Дмитрий был готов впасть в отчаяние, но вместо этого помчался к переправе через Костромку и сел на паром.

Если кто и может знать, где сейчас Троицкий, то только Груша.

Точного адреса он не знал, но почему-то был уверен, что ноги сами принесут его к ней.

Он несколько раз прошелся по кривым улочкам Богословской слободы, заглядывая в окна, и наконец ему повезло. Из двери большого крепкого дома вышла она сама собственной персоной, оглянулась, собираясь двигаться дальше, и увидела его. Дмитрий так и не понял, обрадовалась Груша или нет, но вдруг она, ойкнув, закрыла рукой рот и нырнула обратно, в не успевшую захлопнуться дверь.

В растерянности Дмитрий подошел и остановился на крыльце, не зная, что предпринять: постучать или, наоборот, уйти.

В этот момент дверь приоткрылась, в щелку высунулась рука, схватила Дмитрия за грудки и втянула внутрь. Он даже сопротивляться не мог, только набрал в рот побольше воздуха, чтобы закричать.

— Кричать не надо, — негромко произнес Троицкий, отпуская его. — Здравствуйте, Дмитрий.

За спиной Захара Ильича маячило личико Груши, поэтому Дмитрий, которому хотелось броситься Троицкому на шею, ответил сдержанно и тоже негромко:

— Рад видеть вас в добром здравии.

— Когда вы вернулись?

— Сегодня утром. И сразу на место встречи.

— А как догадались, что отец Антоний у меня? — вылезла вперед Груша.

— Я не догадался. То есть догадался. То есть я просто думал…

— Ладно, с этим потом, — прервал косноязыкую попытку объясниться Троицкий и повел его в глубь дома.

В маленькой комнате в конце темного коридора он указал на диван.

— Садитесь и рассказывайте.

Дмитрию ужасно хотелось узнать, что случилось, как Троицкий очутился в этом доме, но расспросы пришлось отложить.

— Я смог найти только это, — принес он, кладя на стол листочки с записями.

Троицкий, схватив, впился в них глазами.

— Где вы это взяли? — спросил он наконец, и по его лицу Дмитрий понял, что ездил в Нижний не зря.

Он коротко рассказал о своих приключениях, стараясь при этом не глядеть на Грушу. Подробно