Роковой саквояж - Елена Дорош

— Это то, что вы от меня ждали?

— Это больше, чем я надеялся узнать, — ответил Троицкий. — Вы просто гений сыска, Дмитрий. Я потрясен и благодарен.

Дмитрий покраснел и не удержался: бросил взгляд на сидящую рядом с Троицким Грушу. Она, не моргая, смотрела на него, как на героя, вернувшегося с войны. Он покраснел еще больше и от похвалы отмахнулся:

— Это было просто!

Правовед

Правовед

Сведения, добытые Дмитрием в Нижнем, были бесценны. Во-первых, буквы и цифры на листке Шипова совпадали с теми, что были в найденной за подкладкой саквояжа записке.

Чьей рукой были произведены записи, тоже более или менее ясно: Ромашовым или кем-то из учредителей страхового общества «Волга». Именно это Захар предполагал с самого начала, не было только доказательств.

Однако не зря он сомневался, что кровавый теракт был задуман Ромашовым со товарищи. Главными злодеями оказались вовсе не они.

То, что он обнаружил в списке, как Захар полагал, руководителей заговора, ввергло его в шок. Две из фамилий были немецкими и ничего ему не говорили, однако третья была хорошо знакома. Даже слишком хорошо.

«Маклаков» было написано на листе бумаги. Только инициалы другие — В. А.

— Да возможно ли подобное?

И сам себе ответил:

— Ныне и не такое возможно!

В семье известного профессора-офтальмолога Маклакова было трое сыновей: Василий, Николай и Алексей.

Троицкий постарался воскресить в памяти все, что знал о старшем из братьев.

Василий Алексеевич был известен не меньше среднего брата. Талантливый адвокат и либерал по политическим взглядам начинал как присяжный поверенный округа Московской судебной палаты, кажется, был даже знаком со Львом Толстым и некоторое время увлекался его учением. Но в какой-то момент занялся политикой и стал одним из основателей конституционно-демократической партии, попутно участвуя в защите подсудимых в политических процессах по всей России.

Что еще?

Депутат Государственной думы нескольких созывов и один из любимейших ее ораторов, громивших с трибуны деятельность правительства.

Вот ведь как бывает в жизни!

По странному стечению обстоятельств Василий и Николай оказались в разных окопах.

Первый — участник антимонархического движения, второй — убежденный сторонник власти. Один — адвокат революционеров всех мастей, второй делал все, чтобы надолго их посадить.

Все это было известно, но…

Василий Алексеевич своих взглядов не скрывал, однако всегда держался, если можно так выразиться, в рамках дозволенного.

Но чтобы стать главой террористов, надо смести все рамки напрочь!

Неужели он оказался способен на это?

Судя по всему, так и есть.

Вот, значит, кто главный кукловод. Родной брат министра внутренних дел.

Ужаснувшись, Троицкий попробовал убедить себя в обратном.

Что, если он ошибается? Вдруг фамилию министра используют против него, и брата — тоже.

Что если за заговором стоит кто-то более могущественный? Немецкие фамилии могут быть не настоящими, скрывающими подлинное лицо.

Чье же?

Николай Алексеевич Маклаков в правительстве считался фигурой чуть ли не одиозной. Все благодаря председателю совета министров Коковцову, который был против назначения никому не известного черниговского губернатора на пост министра внутренних дел. Сам Коковцов сменил убитого Столыпина, которого откровенно не любил, а Маклакова как раз Столыпин стал продвигать — может, есть тут какая-то связь?

Именно Коковцов стал распространять мнение о новом министре внутренних дел как о некомпетентном авантюристе с примитивным политическим мышлением. Он же, Троицкий был в том уверен, пустил в ход мерзкий анекдот: будто бы Маклаков добился расположения императора, изображая перед царской семьей «прыжок влюбленной пантеры», что было отвратительной ложью.

Может, целью является как раз министр внутренних дел?

Как это будет выглядеть, если в ходе торжественного мероприятия совершится удачное или неудачное — в данном случае это неважно — покушение на Николая Второго или, что еще страшнее, на членов его семьи? Сам император, дед которого был убит террористами, всегда допускал, что и с ним может случиться подобное, но если опасности подвергнутся его жена и дети…

Представить реакцию императора несложно. Кто отвечает за обеспечение безопасности торжеств и его лично? Министр внутренних дел, кто же еще! А подать сюда этого министра!

Допустимо ли предположить, что ради свержения неугодного Маклакова его враги могут пойти на столь беспрецедентный шаг?

Не чересчур ли даже для всесильного Коковцова?

Ведь в этом случае очевиден выпад и против Николая Второго.

Маклаков был личным выбором государя, и сделал он его как раз после того, как черниговское земство завалило императорскую канцелярию жалобами на произвол Маклакова и требованиями его отставки. Дошло даже до забастовки уездных предводителей дворянства! Государь поступил мудро: дабы остудить страсти, освободил Николая Алексеевича от должности и почти сразу назначил управляющим делами министерства внутренних дел, что фактически означало исполнение обязанностей главы ведомства.

Последней каплей стало то, что именно в день опубликования Манифеста о праздновании юбилея дома Романовых Маклаков был окончательно утвержден в должности министра. Это взбесило его противников окончательно.

И все же… все же… Не настолько глуп Коковцов, чтобы прямо явить свои намерения. Да и стоит ли так рисковать ради низвержения неугодного министра?

Есть и еще одна версия, равно безумная и допустимая. Маклаков, так же, как Столыпин, крайне негативно относится к Распутину. Ходили же слухи, что именно «дорогой друг» императрицы, провидец и целитель, имел к убийству Столыпина прямое отношение. Разумеется, дальше слухов дело не пошло, но уж больно упорными они были.

Не случилось ли и нынче нечто подобное?

Мог ли старец иметь отношение к событиям в Костроме?

Эта мысль напугала Троицкого. Нет, этого быть не может! Для Распутина царская семья — охранная грамота на все случаи жизни и индульгенция от всех грехов. А грехов тех немало! Не стал бы умный и хитрый старец пилить сук, на котором устроился с таким комфортом.

Захар еще долго убеждал себя, что Правовед вовсе не глава заговора, возможны десятки других вариантов, но так и не убедил.

Более того: чем активнее он уговаривал себя, тем яснее становилось, что за всем стоит именно Василий Алексеевич Маклаков и с ним еще двое, личности которых придется установить, хотя было ясно, что всех их объединяла принадлежность к масонам. Знаки рядом с фамилиями не оставляли в этом сомнений.

Что ж. Масоны и не такие дела проворачивали.

Это было ужасно, но это было очевидно.

Вот почему замолчал министр, вот почему перестал выходить с ним на связь.

Он тоже ЭТО понял.

Захар все мерил и мерил комнату шагами, и у Грушки от