Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

— Мария Сергеевна, ну извините, — взмолился Глеб. — Это очень важно, поверьте. От ваших выводов зависит очень многое… Уверяю вас, покойник не кусается, там, в покойницкой, ни капельки не страшно. А как вернемся, я вам грядку вскопаю, честное слово даю…

Взрослая женщина — а ломалась как девочка! Он все же заговорил ей зубы, убедил всеми правдами и неправдами.

В полутемном помещении со специфическим запахом несчастная женщина сразу упала в обморок. Темноволосая работница с осунувшимся лицом, понятливо усмехаясь, поднесла к носу крестьянки флакончик с нашатырем. Пришлось ее поддерживать, ведя к нужному объекту. Освещение было скудное, но все же Мария Сергеевна опознала «коня в пальто»: да, это тот самый вежливый и воспитанный мужчина, который приходил к ее квартиранту Лапшину…

Именно это и требовалось доказать!

На улице Мария Сергеевна долго не могла отдышаться. Ей было обидно: ладно бы собственный участковый над ней глумился, а то какой-то пришлый!

— Спасибо вам огромное, многоуважаемая Мария Сергеевна. Вы оказали неоценимую пользу следствию. Всего вам доброго, живите счастливо…

— Стоп, милок! — сурово вымолвила ему в спину Мария Сергеевна. Глеб встал как вкопанный. Снова в поле зрения возник козел со скверным характером. — Вон грядка, у ограды, — показала она пальцем. — Копай, как и обещал. Отсюда, стало быть, и до обеда…

Версия подтвердилась. Ну и что это, по крупному счету, меняло, кроме удовлетворенного самолюбия? Глеб сидел в своей пристройке, раскидывал мозгами и выстраивал логическую цепочку. Снова суммировал свои старые выкладки, выискивая в них слабые места, добавлял новые. В Шамарах действует «разбуженная» ячейка абвера. Зачем она нужна в глухой, никому не нужной деревушке? Ответ очевиден: стеречь тайну урочища, не подпускать к нему посторонних. Крутарь и Угрюмов, проявлявшие интерес к Маракану и представлявшие, в чем заключается тайна, мертвы. Лапшин и его сообщник в погоне за выгодой тоже были отправлены в «лучший из миров». Сначала один, затем другой — последнему и покровительство Филимона не помогло. Враг нашел выход, натравил на людей Филимона милицию. Правда, он рисковал, ведь никто не знал заранее, что милиционеры застрелят субъекта в пальто. Ему, видимо, было что рассказать на допросе, но решили рискнуть — не было другого выхода. Есть ли смысл выяснять, кто этот гусь в пальто? Никакого. Такой же предатель, сотрудничавший с нацистами (возможно, не полицай, судя по внешним данным). Нашли с Лапшиным друг друга. Они имели информацию о Маракане, причем конкретную, и собирались продать эту тайну западной разведке…

Просто конкурс какой-то из желающих продаться западным разведкам!

Лично на него покушались, но, похоже, временно оставили в покое. То, что он связан с уполномоченными из Погребного, уже не секрет, и «прививку», надо думать, он получил. А вот энтузиасты, с позором убывшие восвояси, — угроза сильнее, чем может показаться. Они вернутся — и дело не в том, что там бормотал Шабанов перед отправкой в больницу. Ученые — народ одержимый, их трудности и препятствия не останавливают, всегда найдут другие пути. Вернутся с технической поддержкой, усиленные специалистами, поставят в известность МГБ — а это уже серьезно. Враг не может не понимать: интерес к Маракану закрепляется в сознании людей и организаций. После вчерашнего инцидента уже и милиция в курсе, что некие лица питают интерес к урочищу. Одно наслаивается на другое…

Что будут делать «таинственные хранители»? Сидеть и наблюдать? Скоро в урочище войдет техника, его окружат силы госбезопасности. Надеются, что этого не произойдет? Молятся, чтобы пронесло? Умные люди на самотек не пустят, у них там что-то важное — и это хозяйство они хотят передать западным разведкам. Что это такое? Материальные объекты, которые можно перенести и перепрятать? Почему раньше не перепрятали? Да потому что угрозы не было!

Он ломал голову и приходил к мысли, что идея может оказаться в точку. Незачем пытаться выяснять, кто эти люди. Начнет копать, составлять круг подозреваемых — и тогда точно головы не сносить. «Они придут в урочище, — уговаривал себя Глеб. — Придут, чтобы вынести и перепрятать в надежное место, которое не станет достоянием поисковиков и чекистов. Это место может находиться и вне урочища. Время работает не на них, должны понимать. Может, уже вынесли? Вряд ли. До нашествия экспедиции Шабанова поводов для этого не было. В ту же ночь вряд ли пошли — идея могла не сформироваться. Следующая ночь — вчерашняя, после того как под Мараканом шел настоящий бой… Нет, там работали должностные лица, санитарные машины вывозили трупы, причем до утра. Их могли засветить в лесу или на дороге. Выходит, сегодня?»

Мысль была шаткая, завиральная, но что-то в ней было — даже в полном сумасшествии, наверное, есть свое зерно. Снова становилось страшно, начинался какой-то нервный зуд. На оперов надежды нет, стоит только заикнуться — получит такую отповедь, что мама не горюй! Мол, опять он со своими фантазиями! Спать по ночам надо, а не шарахаться по сомнительным местам! А то, что отношения слегка улучшились (да и жизнь Тарасову спас) — так это недолго пересмотреть. Так что работать предстояло одному. Но неужели не сможет подстраховаться?

Он сидел на крыльце позади пристройки, пускал табачный дым.

— Вы здесь, Глеб Максимович? — выглянула из-за угла секретарша Клавдия Ивановна, инстинктивно поправила прическу. — Борис Алексеевич Климов приходил, хотел задать вам несколько вопросов. Я сказала, что вы были здесь…

— Сейчас опять буду, — вздохнул Глеб.

— О, можете не утруждаться. Он уже ушел, сказал, что, может быть, позднее зайдет.

— Как жаль, — пробормотал Глеб. — Но ничего, надеюсь, мы еще увидимся с Борисом Алексеевичем.

— Непременно, — кивнула Клавдия Ивановна. — Это маленький мир. Здесь все когда-нибудь да встречаются…

Секретарша пропала. Что за привычка у этих баб сбивать с мысли! В поле зрения попал малолетний хулиган Семен. Он кого-то преследовал в бурьяне — шел по следу, как охотник, низко пригнувшись, крадучись. Оказалось, что за вороной с перебитым крылом. Остановился, извлек из недр одежды увесистую рогатку, вставил камень, натянул резинку. Выстрел был хороший, но мимо цели. Перепуганная ворона взлетела из бурьяна, упала, снова взлетела. «Низко пошла, — меланхолично подумал Глеб. — Видать, к дождю». Хулиган рассердился, снова зарядил рогатку, но опять промазал — ворона была уже далеко. Сплюнув, Семен спрятал рогатку, повертел головой и встретился взглядом с участковым. Глеб поманил его пальцем.

Пацан вздохнул, сунул руки в карманы и подошел своей коронной походочкой.

— Садись, — кивнул головой Соснин. — Зачем животных обижаешь?

— А чего она, — буркнул Семен.

Действительно.

— Ладно, Семен, я тебе не учительница, чтобы сеять доброе и прекрасное. Базар есть.

— Трави, — удивленно посмотрел на