Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

ошибся в своих рассуждениях, надо все переосмыслить и заготовить новую версию». Но он собирался с упрямством пресловутого длинноухого животного, облачался по-походному, наполнял водой фляжку, зачем-то пересчитывал патроны в обойме, прятал компактный немецкий фонарик в недра штормовки. Потом была знакомая дорожка в бледном лунном свете, слабые порывы ветерка, облака на небе, словно разорванные какой-то истеричной бабой…

В одиннадцать вечера Глеб спустился в поросшую мягкой травой балку, сгреб в кучу свой вчерашний лапник. Начало дежурства ознаменовал перекуром на дне ложбины, вкрутил окурок в землю и вполз на наблюдательную позицию.

Сегодня было труднее, сон ударил по мозгам буквально мгновенно. Глаза слипались, во рту образовалась какая-то липкая горечь. Он сполз вниз, выпил из фляжки крепко заваренный чай, пожевал просочившуюся вместе с жижей заварку. От горького напитка становилось лучше, и какое-то время он чувствовал себя нормально. Потом опять началось. Муть заползала в голову, поляна перед урочищем двоилась и троилась. Папиросы не помогали, сухари были лишь временной мерой — он жевал их и чувствовал, что засыпает. Скатывался на дно балки, делал физические упражнения, гнал прочь окаянный сон.

К часу ночи Глеб выдохся и уже всерьез рассматривал возможность досрочного ухода с поста. Что здесь делать? Никто не придет — это уже ясно как дважды два!

И вдруг шевельнулись заросли кустов, опутанные хмелем, словно волнение прошло по макушкам веток. Или это пространство исказилось от неравной борьбы с товарищем Морфеем?..

Глава двенадцатая

Из кустов кто-то выскользнул, присел на корточки, и сон мгновенно выветрился из головы! Да неужели? Глеб затаил дыхание, всматривался. Смазанный силуэт смутно выделялся на фоне мглистого пространства. Такое ощущение, что человек принюхивался. Вот он поднялся, как-то плавно, мягко, не издавая звуков, двинулся через поляну. Материализовались еще двое, двинулись за ним. Размытые фигуры скользили в ночном воздухе. Одна — впереди, две — чуть поодаль. Ничего конкретного: длинные плащи-балахоны, капюшоны на головах. Беззвучные демоны какие-то… Быстро и громко забилось сердце, Глеб с усилием сглотнул. Пот пробил, заструился по лбу, по спине. Трое, черт возьми, это многовато… Незнакомцы по одному пропадали в «бутылочном горлышке» урочища. Глеб колебался — какие-то предательские сомнения, неуверенность охватили его. А разве не этого он хотел?! Все его рассуждения, выстраивание логической цепочки — все оказалось в десятку!

Он оставил в балке рюкзак, чтобы не мешал. Чай, сухари, теплые носки — предметы не первой необходимости. Бесшумно выбрался, засеменил по мягкой травке к входу в урочище. Вынул на всякий случай пистолет, стиснул рукоятку. Забежал за скалу, присел на корточки, высунулся…

Три силуэта уходили вдаль по расчищенной немцами дороге — размывались, становились исчезающими кляксами. Вроде бы привстали, обернулись, пронзали пространство недолгое время и двинулись дальше…

Идти за ними в полный рост было безрассудно. Глеб обогнул скалу, пересек по диагонали дорогу, присел на левой обочине. Обочина — это условно, просто край дороги, граничащий со странным лесом. Стена уродливых деревьев возвышалась слева. Путался среди стволов гигантский папоротник. Дышалось тяжело — сладковатый запах горелого железа плохо усваивался организмом. Теребили страхи, всякая муть мерещилась… Он взял себя в руки, выдохнул, сместился еще левее. Выглянула на минутку луна, мазнула желтоватым светом ущелье. Очертилось пространство между лесом и дорогой — местами проходимое, с естественными укрытиями. Глеб заскользил по траве, сделал длинную перебежку, присел за ершистым кустиком, похожим на латинскую букву W. Трое незнакомцев двигались по дороге в размеренном темпе. Их скорость явно превышала «кроличьи прыжки» Соснина. Снова сделали остановку, сбились в кучку, возможно, разговаривали, но Глеб не слышал ни слова. Он не мог разглядеть этих людей. Как можно идентифицировать расплывчатые пятна?

Люди продолжали свой путь. Глеб выбрался из-за куста, чуть ли не гусиным шагом сделал еще одну перебежку и присел за раскоряченной многоствольной березой. Из леса несло какой-то пугающей затхлостью, усиливался кисло-сладкий запах.

Так продолжалось несколько раз. Неопознанные объекты невозмутимо продвигались по урочищу, Глеб крался за ними, избегая наступать на ветки.

Троица добралась до разгрузочной площадки, сделала короткую остановку и двинулась дальше. Теперь напротив них был мостик через бурные воды, за ним — подорванный фашистами вход в пещеру. Как и следовало ожидать, гигантский завал троица проигнорировала. Фигуры скользили дальше по дороге, добрались до бетонной плиты-тупика. В темноте возникало ощущение, что деревья вырастают прямо из скал. Троица сместилась вправо, возможно, там было подобие тропы. Хотя нет — они перебирались через камни, протискивались в узкие щели. Эти люди прекрасно знали, куда идут. Глеб опомниться не успел, как они пропали из виду.

Чертыхнувшись, он добежал до бетонной плиты, присел за ней. Сердце бешено стучало, он ничего не слышал из-за этого стука! Но нет, далеко за камнями что-то хрустнуло, скатился камень. Он стал пробираться к каменным лабиринтам, втиснулся в расщелину между булыжниками. Двинулся дальше, стараясь унять разгулявшееся дыхание. Эти лабиринты занимали довольно протяженный участок. Лес остался где-то слева и сзади. Камни будто смели гигантским веником к подножию мрачных скал. Теперь скалистый массив, под которым размещалась немецкая база, предстал с обратной стороны. Он уходил далеко вглубь, занимал огромную территорию.

Незнакомцы продолжали огибать каменные развалы. Иногда Глеб приподнимал голову, видел, как что-то шевелится в мутном воздухе. Он был на верном пути. Лез дальше, царапал руки об острые выступы, бороздил коленями каменистую почву.

Бег по лабиринту продолжался минут пятнадцать. Он выполз из-за расколовшейся плиты, припал головой к земле, замер. Люди находились неподалеку, метрах в тридцати от него. Сгрудились в кучку, что-то делали. Прямо перед ними громоздилась гора из камней. Глеб по-прежнему не понимал, кто это — много ли поймешь со спины? Доносился скрежет, металлический лязг. Он подобрался. Пистолет в руке, фонарик в нагрудном кармане, папиросы со спичками, если вдруг приспичит покурить (но что-то подсказывало, что не приспичит). Хороший финский нож в кожаных ножнах, воткнутый в голенище, тоже не потерял. Снял его с тела того паршивца, который чуть не пристрелил Тарасова. Прикинул тогда в руке, полюбовался — хорошая штука, почему он должен отдавать ее ментам? Сунул в сапог и ничего им не сказал.

Напротив, под горой, что-то происходило. Такое ощущение, что заработал встроенный под камни механизм. Со скрежетом работали шестеренки — или что там еще? Как-то дернулась каменная глыба, пришла в движение, сместилась. Ничего себе цирковые номера! Глеб всматривался до рези в глазах. Он видел, как образуется и расширяется черная щель. Механизм вдруг заглох, его заело. Ничего удивительного, сколько ему лет? Люди завозились, скрежетал металл, возможно, работали небольшим ломиком.