Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

все ближе, дыхание его срывалось. Первым показался фонарь в левой руке, потом, в правой, немецкий «Вальтер», а затем напряженный профиль вражеского агента… Глеб схватил его за ворот, дернул на себя, вонзил в шею острие финского ножа! Провернул в ране, выдернул, снова воткнул, затем еще и еще. На него что-то брызгало, но это не важно. Карамзин вздрагивал, хрипел. Разжались руки, выпал пистолет, выпал фонарь. Так гремело, словно падали стулья и столы! Хватит! Глеб оттолкнул агонизирующее тело, то повалилось куда-то в угол, пока еще вздрагивало, издавало звуки, как проколотая резиновая игрушка. Глеб нагнулся, поднял пистолет. Фонарь не стал трогать, свой имелся. Фонарь валялся на полу, освещал округу желтоватым светом.

Раздался топот, глухая ругань. Кто-то выскочил в коридор (интересно, кто?), загремели выстрелы. Глеб успел отпрянуть, укрылся за углом. Пули вгрызались в земляные стены, одна пропела, отрикошетив от камня. Он выставил руку за угол, дважды оттянул спусковой крючок. Высовываться не хотелось. «Вальтер» послушно тявкал. В ответ разразилась целая огненная чехарда! Патронов Егор Васильевич не жалел, видимо, имел достаточный запас. У него ведь еще был пистолет Соснина!

Глеб бросился назад, добрался до очередного поворота, стал ждать, пока появится неприятель. Но Карпов дураком не был, светиться не стал, стрелял из-за угла. Грохот в подземелье стоял адский, закладывало уши, тошнота подступала к горлу. В какой-то момент показалось, что Карпов сейчас бросится в атаку. Глеб высунулся. В дальнем конце коридора что-то шевельнулось. Он выстрелил два раза, в третий раз нажал на спуск — и похолодел. Выстрела не последовало. Механизм сподобился только на щелчок. Еще раз нажал, в отчаянии передернул затвор. Бесполезно. Вынул обойму, воспользовавшись защелкой, — пустой однозарядный магазин! Подводите, Олег Михайлович, очень сильно подводите! Почему у вас обойма неполная? Любите бегать по деревне и отстреливать участковых?

Раздался дьявольский смех, больно резанул по ушам.

— Что, не выходит каменный цветок, Глеб Максимович? Нежданчик случился?

Карпов двинулся без преамбул, затопал по коридору. До рукопашной все равно не дойдет, на подходе продырявит пулями! Глеб бросился прочь, включая фонарь. Стекло распадалось, но жизнь в устройстве еще теплилась. Он свернул, и вовремя — вслед забились выстрелы. Паника ударила по мозгам, аж челюсти свело от страха. Он одернул себя: «Отставить панику, товарищ бывший капитан, еще не все потеряно!» Проход сужался, начинались какие-то дебри. Он протискивался боком, расщелина буквально выплюнула его. Побежал дальше, держа фонарь в вытянутой руке. Земляные стены, сталактиты над головой, под ногами хлюпало, потом образовалась гора камней, которую он брал с боем — перекатился, подхватил выпавший фонарь, припустил дальше…

Карпов не отставал, что-то хрипел, выкрикивал. Периодически раздавались выстрелы, и душа замирала — но нет, не долетела еще та самая пуля… Карпов не висел на хвосте как пришитый. Глеб забирал куда-то влево, вывалился в пещеру, бросился прямо к чернеющей норе. Спрятаться было негде, свернуть — некуда. Еще одна пещера — разомкнутое пространство, наросты на потолке, будто копошащиеся черви. Он летел через нее, и вдруг озарило: а он ведь уже был в этой пещере! Знакомая картина. Может, час, может, полтора назад, когда шел за голосами и понятия не имел, что произойдет. В то время он еще запоминал, куда сворачивал…

Глеб влетел, пригибаясь, в черную шахту — а Карпов уже с обратной стороны подбегал к пещере. Отворилась дверца в памяти, озарился план маршрута: плавные изгибы, крутые повороты! Вот сейчас он должен повернуть направо… Это реальный шанс вырваться из этого гиблого места. Карпов уже проиграл, в одиночку он не справится со своей задачей…

Глеб двигался по мерцающей в голове карте. Проход раздваивался, он ушел влево, поднажал. Бился плечами о сжимающиеся стены, царапал макушку о шершавый потолок. Пройденный путь затушевывался, оставалось совсем немного… Что-то серело впереди в узком, каком-то рваном прямоугольнике. Небо! До рассвета еще далеко, но небо уже почему-то не темное…

Глеб протискивался в узкую дверцу, а за ним вдогонку летели пули, сплющивались о камни. Он бежал, согнувшись, через открытое пространство — уже на воле, слава богу! Вздымались черные камни, угрюмо смотрели корявые разлапистые сосны. Он петлял по каменному лабиринту, просто переваливался через глыбы, если было трудно обойти. В спину опять стреляли! Карпов уже был здесь, бил навскидку. Видимость не позволяла вдумчиво целиться. Но дорогу было видно. Лабиринт остался за спиной, Глеб бежал прочь, петлял как заяц. Подбежал к бетонной плите в конце дороги, вырвался на проезжую часть. Он несся, не сбавляя скорости, мимо ржавого мостика с террасами, мимо разгрузочной площадки. Позволил себе обернуться. Карпов бежал за ним, но в мутном воздухе вырисовывался не очень четко. Их разделяло метров семьдесят — критическая дистанция. Только бы не упасть! Глеб задыхался, ноги обрастали чугунной тяжестью, но пока несли. Уродливый лес, угрюмые скалы — все это он уже видел, черт возьми! К чертям собачьим вашу мистику! Приближалось «бутылочное горлышко». Картинка мутнела, плясала перед глазами. Хлопнул выстрел. Не попал! Он уже не гнулся под пулями, надоело. Пробежал через «горлышко», бросился наискосок по открытому пространству — к чернеющим по диагонали деревьям. Там густо — спрячется, уйдет… Выстрел грянул, словно по ушам хлопнули табуреткой! Карпов вдруг оказался непозволительно близко. Глеб споткнулся, покатился по земле. Взлетел, как будто ничего и не было, только драгоценные секунды потерял! К деревьям уже было поздно. Рванулся через кустарник, облепленный вьюном, в досаде скрипел зубами. Пробился, выбежал на поляну. Какого черта?! Метнулся в одну сторону, в другую.

— Стоять, ретивый! — гаркнули в спину и сопроводили слово делом — снова бабахнуло. Но он был жив. Застыл с холодеющими ногами. Все, приехали. Медленно начал оборачиваться. Ну и к чему была вся эта беготня? Председатель Карпов вышел из-за дерева — тоже запыхавшийся, но ехидно скалящийся. Пистолет был опущен — куда он теперь денется, этот бегунок?

— Загонял ты меня, Максимович, — пожаловался Егор Васильевич. — Вот в кого, скажи, ты такой неуемный? Обо всем хочешь знать, на собственной шкуре все хочешь испытать…

Глеб метнул нож — словно факир из рукава! Подвела уставшая рука — лезвие вонзилось в дерево рядом с Карповым. Тот вздрогнул, ухмылочка потускнела, он покосился на резную рукоятку:

— Фу, Максимыч, ты бы хоть предупреждал… Сам-то понимаешь, что отбегался и ничто тебе уже не светит? Ладно, на этом давай закончим…

Он вскинул ствол. Двое выпрыгнули из кустарника, набросились на Карпова! Глеб их засек уже поздно, вида не подавал. Набросился, если уж точно, только Тарасов. Арина Волкова создавала массовку, крутилась вокруг них с пистолетом. Видимо, рука еще не