Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

Да что они все сегодня, сговорились? Он отделался сухой улыбкой, вошел в кабинет Карпова. Здесь царил традиционный беспорядок. Бумаги разбросаны, стулья сдвинуты. Дверца шкафа приоткрыта — впрочем, она не имела свойства закрываться. Со стены с приятельской улыбочкой посматривал Иосиф Виссарионович Сталин.

Первым делом Глеб распахнул окно. Затем сел за стол, стал выдвигать ящики, осматривать их содержимое. Вряд ли Егор Васильевич мог оставить на рабочем месте что-то компрометирующее или важное для следствия. Поднялся, обошел стол, открыл скрипучую дверцу шкафа. Придержал бумаги, уже готовые сорваться на голову, запихнул их поглубже, угрюмо разглядывал корешки папок. Пронзительно зазвонил телефон на столе. Глеб вздрогнул, шагнул к столу.

— Слушаю.

— Кто это? — прозвучал на другом конце эфира скрипучий неприятный голос.

— А вы кого хотели услышать?

— Да вы издеваетесь! — взорвался абонент. — Карпова мне! Это Марьянов из райисполкома!

— Прошу прощения, товарищ Марьянов, — отозвался Глеб. — Но Егор Васильевич не может подойти. Он… временно отсутствует.

— Что значит временно отсутствует? — взревели в трубке. — Да вы соображаете, что говорите?! Мы ждем его уже больше часа! Надеюсь, он все же выехал в район?

— Боюсь, что нет, товарищ Марьянов, произошли кое-какие обстоятельства…

— Так, с кем я говорю?! — надрывался райисполком.

Разговаривать в таком тоне было бессмысленно. Глеб разъединился, аккуратно положил трубку на рычаг.

— Разрешите, Глеб Максимович? — За спиной скрипнула дверь.

— Да, конечно, Клавдия Ивановна, вы что-то хотели?

Секретарша вошла, прикрыла за собой дверь. Глеб повернулся и вздрогнул. Снова не успел, снова его подловили! На него смотрели истекающие ненавистью глаза. Сжатые челюсти, смертельно побледневшее лицо. Клавдии Ивановны тоже больше не было — была объятая яростью фурия, сдерживающаяся из последних сил! Она целилась в голову участкового из пистолета «ТТ». К стволу был привернут глушитель «БраМит», сконструированный братьями Митиными еще в далеком 1929 году. Не такой уж бесшумный, звук выстрела — точно папкой хлопнули по столу. В сельсовете нет никого, да и кто в окрестных домах обратит внимание? Расстегнутая кобура уже не спасала…

— Попался, сука… — злобно процедила сквозь зубы фурия. — Вот сейчас ты за все и ответишь…

Глеб торчал как дурак посреди кабинета, а палец Клавдии Ивановны уже начал совместное движение со спусковым крючком. Ее глаза злобно смеялись, ненависть и презрение так и сочились…

— Бросить оружие, стреляем! — вдруг прогремело с улицы через раскрытое окно.

В глазах Клавдии Ивановны заметалась паника. Она резко повернулась вместе с пистолетом. В этот момент Глеб и бросился, ударил снизу по руке. Ствол взлетел вместе с конечностью, выстрел все же произошел — от потолка оторвалась еще одна лепешка известки. Пистолет покатился по полу. Фурия злобно шипела. Женщин Соснин старался не бить, но сегодня от всей души врезал ей в челюсть — кто знает, на что еще способна эта мегера? Не помогло, Клавдия Ивановна вцепилась ему ногтями в горло. Пришлось ударить еще раз, швырнуть на пол, усесться сверху. Она махала руками, плевалась, брыкалась, но Глеб ее скрутил, перевернул на спину. Порвался красивый платок под кованой подошвой. Он заламывал ей руки за спину, приходилось прилагать усилия — эта ведьма оказалась не такой уж хрупкой.

В кабинет вскарабкался Тарасов, спрыгнул с подоконника.

— Ты как там — справишься?

— Да, не спешите… — Очаги сопротивления еще не угасли, бедра у представительницы слабого пола оказались сильными. Тарасов помог вскарабкаться на карниз Арине — у девушки еще побаливала рука.

— На, держи. — Тарасов бросил на пол наручники, Глеб подхватил их. Защелкнулись браслеты на тонких запястьях. Клавдия Ивановна вздрагивала, рычала не по-женски, уткнувшись носом в пол. Глеб укоризненно покосился на капитана.

— Снова тянули до последнего?

— Два-один, — засмеялась Арина. — Наши выигрывают.

Ладно, этих людей уже ничем не перекуешь… — Глеб тяжело поднялся, опустился на ближайший стул. Устал он что-то от борьбы с женщиной в партере. Клавдия Ивановна уже не шевелилась, только прерывисто дышала. Тарасов втихую посмеивался. Арина смотрела на участкового с нескрываемым интересом. Послышался топот в коридоре, распахнулась дверь, и ворвались двое знакомцев в милицейской форме — Романчук и Зинченко.

— Уводите, — махнул рукой Тарасов, — или уносите, как получится…

Несколько шагов Клавдия Ивановна сделала самостоятельно, затем ее пришлось тащить. Из коридора доносились звуки неравной борьбы.

— Смотри-ка, ссыльный, ты угадал, — с какой-то несвойственной уважительностью подметил Тарасов. — Не поделишься, что тебя надоумило?

— Карпов запнулся, прежде чем сказать «втроем». Сразу насторожило. Чуть не вырвалось «вчетвером». Такое бывает даже с опытными агентами. И на старуху бывает проруха. Когда я начал интересоваться, остались ли еще сообщники, он вроде вел себя спокойно. Но признаки вранья были налицо: взгляд дернулся, ухо почесал, плечом повел…

— Ну, это понятно, — как о чем-то само собой разумеющемся сказала Арина. — А про секретаршу как догадался?

— Стопроцентной уверенности не было. Но подумалось, что четвертый член ячейки должен быть как-то приближен к сельсовету. Ведь все там — Карпов, Василиса постоянно рядом с отцом паслась. Карамзин был дальше, но с Карповым приятельствовал, всегда мог в сельсовете нарисоваться без особой на то причины. Кто это мог быть? Мишка Громов — водитель Карпова? Но он воевал, войну закончил в Праге в мае 45-го. Абвера уже больше года не существовало. Военную разведку распустили, остатки отдали под СС, Канариса — к стенке. Абвер будет вербовать человека, который воюет в действующей армии? Глупость. Сколько шансов выжить? Мишка-то выжил, а миллионы других — нет. Неразумно такого вербовать, согласитесь. Поэтому Мишку я исключил. Тамара Константиновна — работница архива и так, по мелким поручениям? Соблазн имелся: женщина умная, рассудительная, не истеричка. Но возраст… Как-то многовато для шпионки. Да и сидит целыми днями у себя в подвале… Оставалась Клавдия Ивановна. Сорок лет, не прочь поболтать, пококетничать, но себе на уме и явно не дура. Родни нет, живет одна. Приехала в деревню полтора года назад. Сидит у Карпова за стенкой, что удобно: все видит, про всех знает, в курсе всех произошедших и предстоящих событий. Оставалось только проверить…

— Почему ее с собой не взяли в Маракан?

— Кто-то должен был остаться. Да и переносчик тяжестей из Клавдии Ивановны не очень. Она могла видеть, как мечется пацан, как милиция проезжает через деревню — но как бы все это предотвратила? Приходилось мириться, копить злобу…

— Ну, понятно, — протянул Тарасов и посмотрел на часы. — Смекалистый ты, Соснин, нормальный бы опер из тебя вышел. Но, признайся: что бы ты без нас делал?

— Это точно, — подтвердила Арина, утапливая в горле смешинку. — Без нас он — никуда. Ну, бывай, участковый, поедем мы…

Оставшись один, Глеб недоверчиво огляделся, тоже зачем-то посмотрел на часы. Неужели все?