Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

же с тобой заклятые друзья? Можем еще денечек подержать этого субъекта у себя? Отвези его в райцентр, запри и никому не показывай. А твои добры молодцы его посторожат. Ты же не спешишь передавать это дело госбезопасности?

Арина поперхнулась, закашлялась. Возникло странное желание похлопать ее по спине.

Деревня погрузилась в какое-то растерянное оцепенение. Народ трудился в поле, пенсионерки занимались домашним хозяйством — что-то стирали, гоняли кур. У колодца напротив сельсовета выстроилась очередь из женщин с ведрами — сельчанки перешептывались, недоуменно пожимали плечами. Слухи, не подкрепленные знаниями, превращались в какие-то фантастические домыслы. Кто-то что-то видел, кто-то что-то слышал, еще ночью в деревне были замечены какие-то бродячие милиционеры…

У кабинета участкового сегодня не было никакой очереди. Пришла бабушка с ржаными лепешками, прошамкала: «Поешь, милый, а то страшно на тебя смотреть, кожа да кости — ужас…» И ушла, постукивая клюкой.

«Бродячих» милиционеров в Шамарах больше не засекали. Возможно, и были, но грамотно прятались. Глеб сидел за своим столом, как и вся деревня, погружался в оцепенение. Большие светлые глаза цепко врезались в душу, вывести их не было никакой возможности. Видимо, не он один пал жертвой этих глаз, этой загадочной улыбки на милом личике. Кого она только не сдавала карателям, может, в любви кому-то признавалась, опутывала чарами — и люди теряли рассудок, становились безвольными и глупыми…

Не разорялся за стенкой Егор Васильевич, не лаял, не матюкался, не швырял телефонную трубку. Что-то машинально печатала Клавдия Ивановна, потом вдруг замирала, вновь начинала стучать. Глеб запер кабинет, обогнул здание, курил на заднем крыльце. Даже Семен сегодня не показывался, что было совсем уж странно. Он курил и словно погружался в какое-то кисельное облако, а в душе продолжал биться со своими внутренними демонами…

На обед в этот день он отправился домой. Обошел все комнаты, выглянул в огород, который до сих пор никто и не вскопал. Догрызал бабушкины лепешки, потом намазал вареньем краюху хлеба, вяло жевал, запивая чаем. Аппетита не было, просто заставлял себя хоть что-нибудь съесть. Вышел на крыльцо, чтобы поздороваться с достопочтенной Матреной Силантьевной. Вспомнил, что женщины всем составом работают в поле, пытаясь справиться с непосильным планом, вздохнул и ушел обратно в дом…

После обеда снова отправился на работу. Встретил женщину с пустыми ведрами, черная кошка перебежала дорогу. Хоть не ходи на эту работу! Но все-таки дошел до сельсовета, спустился с дощатого тротуара. Недалеко от крыльца стоял председательский «газик» с боевой вмятиной на капоте. Михаил Громов в заломленной на затылок кепке ковырялся в двигателе — но чисто формально: перебирал пальцами свечи, стирал ветошью масляные пятна. Покосился через плечо, закрыл крышку капота, стал усердно вытирать руки.

— Что-то происходит, Глеб Максимович? — спросил он. — Жду Егора Васильевича весь день — как в воду канул. А ему в райисполком — Марьянов на четыре часа назначил — по налогам и лесозаготовкам. Вроде бы технику обещал, но это не точно. Ездил домой к Егору Васильевичу, там его тоже нет. Василиса тоже пропала. Какие-то страсти бабка Степанида поведала — но это же ерунда?

— Можешь не ждать, Михаил, — помявшись, сообщил Глеб. — Сегодня Егора Васильевича точно не будет. Форс-мажорные обстоятельства, слышал про такие?

— Чего? — насупился Михаил. — А вы откуда знаете?

— Да так, сорока на хвосте принесла. Марьянову придется подождать, налоги и лесозаготовки не убегут.

— Техника убежит, — проворчал Михаил. — Другим отдадут, а нам, как всегда, кукиш с маслом. С вами все в порядке? — Михаил всмотрелся в его осунувшееся лицо. — Вас будто с того света вытащили, Глеб Максимович…

— Но вытащили же. — Глеб невесело усмехнулся. — Так что лучше не жди, Михаил. Заводи свою шарманку, езжай к семье, займись домашними делами. Кто там у тебя — жена, ребенок, пусть даже и не твой…

Он двинулся к сельсовету, сел на завалинку в стороне от крыльца. Излюбленное место, половина деревни на виду, можно многое подмечать и делать выводы (зачастую ошибочные). Сегодня в деревне было пусто. Потеплело, царило безветрие. Громов, подозрительно поглядывая на участкового, сел в свою развалюху, выехал на дорогу. Но далеко не уехал, встал в конце улицы. Отворилась дверь, из сельсовета вышла какая-то озабоченная Тамара Константиновна, заметила человека в форме, помялась, подошла и села рядом.

— Пусто сегодня, — вздохнула она, поправляя поникшую за день прическу. — И в воздухе витает что-то… не знаю, как сказать, тревожное, что ли… Вы уверены, Глеб, что ничего не случилось?

— Не уверен, — покачал головой Соснин.

— Да, вот и мне так кажется… — Она посмотрела на него, сверлила взглядом. — У вас кобура расстегнулась, Глеб.

— Да ничего страшного. — Он с усилием улыбнулся. — Пистолет ведь сам не выстрелит?

— Наверное… — Она колебалась, кусала губы. Морщинка, пересекшая лоб, еще больше состарила миловидную женщину. — То есть не застегнете? Ну, как хотите. Не скажете, что произошло? Шепчут, что Егора Васильевича арестовали, но это ведь неправда?

— Я знаю немногим больше вашего, Тамара Константиновна.

— Ой, а мне что-то кажется, что больше… У вас все в порядке? — Она всмотрелась. — У вас такой потерянный вид, Глеб…

— Потерялся, — отшутился Соснин. — Скоро найдусь, ничего.

— Вы такой разговорчивый, с вами так интересно… Ладно. — Женщина поднялась и направилась к тротуару. Глеб исподлобья смотрел ей вслед. Затем поднялся, вошел в сельсовет. Здание пустовало. Только по приемной потерянно блуждала секретарша Клавдия Ивановна. По лицу растекалась бледность, на плечи был наброшен платок — похоже, женщину знобило. Она возилась с бумагами в шкафу, поливала засыхающий фикус в горшке на подоконнике. Из печатной машинки торчал чистый лист — видимо, уже нечего было печатать.

— А, это вы, Глеб Максимович… — Она как-то поежилась, обняла себя за плечи. — Хоть одно знакомое лицо… а то нервы уже на пределе… Вы же в курсе, что Егора Васильевича нет?

— Да, я в курсе, — вздохнул Глеб.

— Скажите, это правда, что его… — Клавдия Ивановна пыталась произнести страшное слово, но не смогла. — Это ведь чушь, полная глупость, разве нет? Мы все прекрасно знаем Егора Васильевича, он ведь… — Она опять пыталась подобрать уместные слова, но словарный запас вдруг иссяк.

— Время покажет, Клавдия Ивановна, пока не могу сказать ничего определенного. Но точно уверен, что все будет хорошо. Я зайду в кабинет к Егору Васильевичу, не возражаете?

— Да как вам будет угодно. — Клавдия Ивановна неуверенно кивнула. — Хотя я не знаю… это, наверное, не совсем правильно… Вы хотите там что-то найти?

— Я ненадолго. — Глеб улыбнулся и взялся за дверную ручку.

— Послушайте, у вас что-то случилось? — подметила наблюдательная секретарша. — На вас лица нет, Глеб Максимович, вы словно близкого человека