Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

— Да господь с тобой, Максимыч, — усмехнулся Карпов. — Ну да, отчасти и для тебя. Но в деревне реально нужны были лекарства. Пойдут болезни, не дай бог, эпидемии — понаехали бы проверяющие, прочие комиссии. А нам это нужно — лишнее внимание? Так что работали на износ, сам знаешь. Пахали, сеяли, налоги собирали, государству урожай сдавали. Иначе, извини — оргвыводы, проверки, дорога дальняя, тюрьма центральная…

— Расскажите о… местном феномене.

— Ладно. — Карпов подобрался. — Под землей там не дал рассказать, с обрыва сиганул — хоть сейчас расскажу. Что там тебе Климов трындел про геологический разлом? Чушь. Никаким краем он тут не проходил. Метеорит это, Глеб Максимович. Бабахнулся тысяч двести лет назад. А может, и миллион. Пробил грунт, скалу, застрял в карстовой полости. Не просто камень, а со сложной кристаллической структурой с высоким содержанием редкоземельных металлов. Теллурическое железо с примесью иридия и неизвестного изотопа кремния. Главное качество метеорита — обладает свойствами природного полупроводника с переменной проводимостью под воздействием магнитного поля Земли. Лежит в пещере, подземная река протекает мимо него и насыщается минералами, выносит их на поверхность. Отсюда и аномалия.

— Вы хорошо подкованы, Егор Васильевич.

— У меня техническое образование, Глеб Максимович. Я знаю, что охранял. Главное свойство — метеорит создает вокруг себя магнитное поле, которое искажает радиоволны, выводит из строя чувствительную электронику. Немцы ломали головы над системами радиоподавления, над системами наведения ракет «ФАУ‐2», и вдруг такое… Это свойство и сделало камень ценнейшим объектом для немецких военных инженеров.

— И немцы…

— Ну да, нашли, заинтересовались. Закрыли урочище от прочих любопытных. Сначала прибыла группа военных геодезистов под руководством СС. Копались под горой, нашли метеорит. Этакий камешек весом в пару тонн, а то и поболее. Построили под землей лабораторию, пути доставки грузов. Попутно изучались другие свойства метеорита — влияние на природу, на человеческий организм и психику. Ведь это не только магнитное поле, но и инфразвук со своим довольно интересным воздействием на человека. Вроде и недолго тут немцы работали, чуть больше года, но провели такую массу разнообразных исследований, при этом строго соблюдался режим секретности… Немцы расширили пещеру, укрепили ее бетоном, провели слаботочную проводку для замеров, создали эффективную лабораторию. Светлые головы тут трудились — известный в Берлине доктор геологии Траубе, штандартенфюрер СС Пауль Роттенберг — глава особой научно-исследовательской миссии…

— Но музыка играла недолго…

— К сожалению, — вздохнул Карпов. — Красная армия наступала, линия фронта приближалась. Вывезти метеорит целиком было невозможно. Колоть на куски — меняется структура, теряются свойства. Да и боялись немецкие ученые: начнешь колоть — последует такой выброс энергии, что всем мало не покажется. Решили оставить. Документацию, образцы понемногу вывозили. Но вы не знаете немецкую бюрократию… В общем, не успели. Красная армия прорвалась, стремительно накатывалась. Немцы бежали чуть не в панике. Камень, все, что не вывезли, осталось под землей. Устроили направленный взрыв, раскололи скалу, и она завалила проход. Имелась еще запасная лазейка, но про нее знали немногие — в частности, Карамзин Олег Михайлович…

— И вас оставили в качестве хранителей.

— Не сразу. Но, в сущности, да…

— Не понимаю, Егор Васильевич. Немцы — такие мастаки, а за все время оккупации не придумали, как вывезти из подземелья метеорит? У них не было техники?

— Не придумали, — подтвердил Карпов. — Мастаки, но не волшебники. Сложный рельеф местности, отсутствие дорог, партизаны… Нереально.

— Тогда зачем этот камень западной разведке? Сложный рельеф, отсутствие дорог, советские власти, которые будут возражать.

— Ты точно не понимаешь, Максимыч. Германцы, пока здесь были, придумали другое. Они работали, как проклятые, разложили по полочкам структуру метеорита и поняли, как воспроизвести ее в лабораторных условиях. Сечешь, лейтенант? И вся эта документация, все эти образцы — а их до хрена — остались под землей после ухода немцев.

Так вот оно что. Кажется, ситуация начинала проясняться. Западным разведкам нужны знания, а не глыба.

— Нормально все было, — сокрушался Карпов. — Дождались бы своего часа. В принципе никуда не спешили. Но началось… Крутарь, Угрюмов, Лапшин с Рудником, ты еще куда-то полез… Шабанов со своим молодняком, будь он неладен… Ведь ясен перец, что вернутся, и не просто вернутся, а с МГБ. Может, и не найдут ни хрена, но в урочище уже не попадешь…

— Решили вынести, перепрятать?

— Ну да, ты же умный, догадался. Олег Михайлович уверял, что там не больше центнера. Тяжеловато, но можно вынести… втроем. — Егор Васильевич как-то запнулся. — Местечко присмотрели — вне пределов урочища. Старое зимовье, народ туда не ходит, подвал прилично сохранился. Можно все перетащить пешком в пару заходов, а то и на телеге…

Воцарилось молчание. Егор Васильевич как-то потускнел, смотрел безжизненно. Шансы выжить у него, в принципе, имелись, хотя и слабенькие. Все в руках сильных мира сего. А почему бы Егору Васильевичу не сыграть на своей близости к западным спецслужбам? Возникла интересная мысль. Сделаться двойным агентом, продлить свое существование. С кем он там скорешился? «МИ‐6», Управление стратегических служб? Деревенского участкового это, честно говоря, не волновало. Да и опасно узнавать что-то лишнее. Опера тоже помалкивали. Их лица явственно читались: точно ли им нужно было залезать в это дерьмо?

— Надо полагать, до пещеры с камнем и лаборатории вы с Карамзиным не дошли? В момент нашей встречи при вас не было никакого груза.

— Сами заблудились, — буркнул Карпов. — Ты же нас и сбил с панталыку, еще и Василиса погибла… Карамзин сказал, что ему нужно время, чтобы все восстановить в голове. Одно дело — зайти через главный вход, другое — плутать огородами. Он бы вспомнил, мы бы нашли — но опять ты влез и все испортил, Максимыч…

— Я правильно понял, что вы не знаете, как пройти в лабораторию?

— Не знаю, — пожал плечами Карпов. — Никогда там не был, знал об этих делах только со слов Олега Михайловича. Мы с Василисой даже не знали, где находится запасной вход. Знал Карамзин — он нас к нему и привел.

Странно, Глебу было безразлично, врет ли Карпов. Дело уйдет в МГБ, пусть это станет их головной болью. Но оставалось кое-что еще…

— В вашей ячейке, Егор Васильевич, было только трое?

— Трое, — проворчал Карпов. — Мало, что ли?

— Это даже больше, чем достаточно. Но все-таки, Егор Васильевич, хорошо подумайте.

— Да не о чем тут думать. — Карпов засмеялся каким-то трескучим смехом. — Ты о чем вообще, Максимыч?

— Думаю, пора заканчивать, — вдруг устало вымолвил Тарасов. — Ты снова, участковый, лезешь в дебри?

— Да, наверное, — вздохнул Глеб. — Давно мы что-то не спали… Капитан, не в службу, а в дружбу. Мы