Секретная глушь - Валерий Георгиевич Шарапов

зажила. Тарасов подставил Карпову подножку, повалил, оседлал, стал наносить удары кулаком. Преступник хрипел, брыкался, но движения слабели. Капитан нанес сокрушительный удар в челюсть, Егор Васильевич дернулся и потерял сознание. Арина подобрала валявшийся в траве пистолет.

— Фу, ребята, первый раз рад вас видеть… — пробормотал Глеб, опускаясь в траву. Дыхание еще не унялось, круги плясали перед глазами. — Только вы до последнего что-то тянули. Специально, признавайтесь — чтобы нервы мои пощекотать?

— Один-один, — оскалился Тарасов, переворачивая на живот бесчувственного преступника. — Ты, когда того на камне снимал, тоже оттянул малость…

— А что, здоровое соревнование, — оценила Арина. — О спорт, ты мир, все такое…

Тарасов хохотнул, отцепил от пояса наручники, стал прилаживать их на запястья бесчувственного преступника. Тот начал приходить в себя, зарычал, изогнул спину. Капитан, не смущаясь, треснул его по загривку.

— Знакомое лицо, — подметила Арина. — Глава исполнительной и законодательной власти в деревне, бывает же такое…

— Вы еще остальных не видели, — проворчал Глеб. — Впрочем, остальные уже мертвы…

— Кто бы сомневался, пусти козла в огород… — хмыкнул Тарасов, вставая. — Полагаю, участковый, тебе нам многое придется рассказать.

— Посмотрим, — уклончиво отозвался Глеб. — Какими судьбами, товарищи офицеры? Пацан?

— Да, позвонил какой-то шкет в дежурку, — неохотно признался капитан. — Нес полную дичь, ссылался на тебя. Мол, трое вышли из деревни, прутся к Маракану, а ты уже, дескать, там, пасешь их у входа. Мол, это так важно, так важно… Бред, короче, нес. Ну, детям же не хрен ночами делать, вот и названивают в дежурку… Старлей его, понятное дело, послал, потом задумался — мало ли, а вдруг и впрямь там что-то нечисто. Ему же первому и достанется, если что. Поднял нас, сука… — процедил Тарасов. — Вот скажи, Соснин, тебе и вправду больше всех надо? Ладно, не обижайся, чего уж там… В общем, приперлись, ждать стали. В урочище, понятно, не пошли, мы же не совсем на голову больные…

Явно становилось светлее. Со стороны разбитой дороги бежали старший сержант Романчук и двое сотрудников в форме. Вовремя.

— Пакуйте его, — кивнул Тарасов на вздрагивающего преступника. — Пока в Шамары. Под твоей избой ведь есть зарешеченная каморка? — спросил он у Соснина. — Вот туда его и давайте. Решим, что дальше делать.

Какое-то опустошение накатило. Глеб откинул голову в траву…

Глава тринадцатая

Карпова допрашивали в его же кабинете, при закрытых дверях и задернутых шторах. Милиционеры дежурили вокруг сельсовета, отгоняли посторонних. МГБ пока не вызывали, в разработке было дело о многочисленных убийствах. Простоватого председателя сельсовета больше не было. Перед офицерами милиции сидел хитрый изощренный враг, хотя и порядком сломленный. Нижняя челюсть превратилась в роскошный фиолетовый синяк. Глаз подбили — видимо, подчиненные Романчука перестарались. Впрочем, держался Егор Васильевич хорошо, сидел прямо, физиономию не воротил, смотрел в глаза.

— Предварительный допрос, — поставил в известность Тарасов. — Даже назовем это беседой. Пробежимся по верхам, гражданин, вы не против? Более подробно с вами будут беседовать в другом месте и другие люди.

— Ну и зачем мне это надо, товарищи дорогие? — усмехнулся Карпов. — Все равно расстреляют.

— Как знать, — пожал плечами Тарасов. — Всякое случается. Государство у нас гуманное, раскаяние и чистосердечное признание ценит. Рискните, гражданин Карпов, вдруг повезет?

— Иначе позовем ребят, и тебя так «украсят», что мама родная не узнает, — добавила Арина. — От бесед с чекистами это не избавит, все равно придется сознаваться, но будет больно, гражданин Карпов. Вам это надо? А нам, уверяю, ничего не будет, скажем, что так и было. Что это вот он, — кивнула она на Соснина, — вас в котлету переработал.

— Точно, — подтвердил капитан.

— Ладно, спрашивайте. — Егор Васильевич вздохнул. — Чего хотите знать?

— Вас не больно-то опечалила гибель дочери, — заметил Глеб. — Которую вы сами по случайности и застрелили.

— Да ладно. — Карпов поморщился. — Никакая Василиса мне не дочь. Породнились, так сказать, во имя легенды. В сорок втором ее подобрал, приблизил к себе. Умница, кстати, красавица, комсомолка… ну, ты, участковый, знаешь. На Брянщине внедрялась в партизанские отряды, втиралась в доверие к командирам — а потом сдавала всех скопом. Четыре банды благодаря ее стараниям ликвидировали. Разве не умница? — Карпов криво усмехнулся. — Абвер оценил. А уж какая лицедейка была… Затем решили сменить ей род деятельности, дали убедительную легенду, документы… Честно говоря, не знал, что Василиса на сентиментальщину падка, никогда этой дрянью не грешила. А тут запала на тебя, Соснин, и хоть ты тресни…

— Сами-то как провели военные годы? — перебил Глеб.

— Помощником бургомистра работал на Псковщине, — охотно поделился Карпов. — По выявлению неблагонадежных элементов, так сказать. На публике не светился. Даже там меня немногие в лицо знали. А уж потом на Смоленщине, куда опять отправили согласно легенде, и вовсе никто не знал. Я, кстати, родом из поволжских немцев — вернее, частично, помесью, немцы это тоже оценили.

— Вы же не церковно-приходскую школу окончили?

— Что? Нет, конечно. — Карпов готов был засмеяться. — У меня нормальное образование. Окончил инженерный техникум в Саратове, знаком с народным хозяйством. Детство и юность провел в деревне — сельскую жизнь тоже знаю, особо перестраиваться и не пришлось…

— Что Карамзин?

— Врачом работал в Ленобласти. — Карпов небрежно поморщился. — Пришел к немцам сразу же, как они фронт прорвали. Толковый, кстати, был докторишка, и не дурак вовсе. Правда, выпить любил. Но это в последнее время, раньше вообще не пил, увлеченным был. В Маракане под присмотром старших товарищей проводил опыты — изучал влияние, м-м… местного феномена на живые ткани. Продвигал, так сказать, германскую науку. Эксперименты ставил… на добровольцах. — Карпов нагло усмехнулся. — Предвосхищаю ваш вопрос: почему его не узнали в Шамарах? В урочище привозили и увозили под охраной, по округе не шатался, только делом занимался. Выглядел тогда моложе, регулярно брился, носил полувоенную форму со знаками отличия СС. Вы бы тоже его не узнали…

— Ради чего все это, Егор Васильевич? Абвера и фашистской Германии больше нет. Раньше вы для них охраняли эту тайну, когда у немцев имелся призрачный шанс вернуться. А сейчас?

— Деньги, Максимыч. Шанс уехать из этой страны — и больше никогда не возвращаться. Мы не фанатики, не думай. Просто хотели выжить и получить свое.

— Представители западных спецслужб обещали вывезти вас из страны в обмен на некоторые секреты?

— Сообразительный, — иронизировал Карпов. — В райцентре некий товарищ накормил обедом в райисполкомовской столовой. По мере беседы выяснилось, что никакой не товарищ, а господин. Озвучил условную фразу. О нашей группе узнал от немцев, перебежавших на Запад. В общем, сошлись во взглядах, поставил в известность, что через месяц-другой за грузом прибудет команда… Пока не прибыла.

— Понятно. Сценка в кабинете при