Белый ворон - Владимир Григорьевич Колычев

достал пачку, выбил из нее сигарету, вставил ему в рот, щелкнул зажигалкой. Макс затянулся глубоко, но едва ли ощутил крепость дыма. Оттого второй раз затянулся еще глубже, но снова ничего не почувствовал.

Филонов стоял в дверях, блокируя вход в квартиру. Смотрел на Макса и говорил по телефону. Сразу Слепову позвонил, сказал, что капитан Молчанова найдена в квартире мертвой, подозрение на убийство.

– Скажи, что ты пошутил! – потребовал Макс.

Ночка сегодня выдалась еще та, то одно, то другое, не спал он почти, а в сон клонило. Наконец заснул, и надо же, какая ерунда приснилась.

– Пошутил, – кивнул Филонов.

Но Макс ему не поверил. Не шутка это и не сон, Тамара действительно убита. Задушили ее.

– Но это же не шутка!

– Макс, давай без глупостей! Сейчас подъедет группа.

– Я уже в группе.

– Да, но ты опер. Сначала эксперты, потом ты…

– Да я и без экспертов знаю, кто это сделал… Кто подписал себе приговор! – скривился Макс.

– Обязательно найдем убийцу. И накажем по всей строгости.

– Кого по всей строгости?.. – фыркнул Макс. – Иногда лучше молчать!..

Он даже не сомневался в том, что Сульфат будет гулять на свободе. Напал на сотрудника милиции, попытался отбить у него задержанного, но уже на следующий день выяснилось, что Макс не так все понял. Вину адвокат не отрицал, да, гражданин Сайфутдинов действительно оказал сопротивление законному представителю власти, но это лишь мелкое хулиганство, и судить его нужно не по уголовной, а всего лишь по административной статье. И ведь осудили, на две с половиной тысячи рублей. А его дружкам присудили по тысяче.

Анатолий Купряжкин, он же Стульчик, пока еще под стражей. Вину свою признавать отказывается, но при обыске у него нашли несколько купюр из похищенной партии, это пока и удерживает его за решеткой. Нашел деньги, шел-шел и нашел, бывает же такое. Бывает, конечно, но суд тем не менее продлил содержание под стражей – по ходатайству следователя Молчановой. И вот итог… Ничего Сульфат не боится. И над Максом смеется. Потому что есть покровители в верхах. Убийство Вероники с рук сошло, и за капитана Молчанову ничего не будет, поскольку доказательств нет.

– Думаешь, Сульфат? – спросил Филонов.

– А кто?

– Зачем ему это?.. Давай прямо, доказательств у нас против Купряжкина нет, купюры он действительно мог найти. Грабитель в казино подался, в туалете обронил, Купряжкин нашел. Для суда это, конечно, слабое оправдание, но сам знаешь, какой у нас суд. Сульфата Купряжкин не сдаст, Адама тем более, бояться им нечего. Зачем им убивать Молчанову?

– А зачем Женю убили? Мою Женю! Лейтенанта милиции не побоялись убить!

– Кто убил?

– Бандиты! Скаут, падла!

– Когда это было?

– Кирилл, без обид, я тебя сейчас ударю!

– Тихо, тихо!

– А Веронику за что убили? Ее ведь тоже задушили!

– Грибский задушил, Грибский сидит.

– Как ему сказали убить, так он и убил. И там задушили, и здесь задушили – это почерк Сульфата!

Макс дрожащими руками выбил очередную сигарету, закурил. На душе немного полегчало, руки еще подрагивали, но голова уже не кружилась, и ноги крепко держали тело. Он знал, кто убил Тамару, он знал, как будет мстить Сульфату. Скаут сдох, и эта мразь сдохнет. Есть у него левый ствол, и этот кусок железа грел душу.

– Макс, ты меня пугаешь! – Филонов смотрел ему в глаза.

– Я и сам себя боюсь.

– Сульфата нужно брать.

– Как?

– Расколем Купряжкина, получим показания, будут основания для задержания.

– Расколем Купряжкина? Легко!

Макс покачал головой, невидяще глядя на Филонова. Нельзя ему сейчас зацикливаться на единственно правильном наказании для Сульфата. Расколоть Купряжкина, взять за жабры его босса, выбить из него признание. А потом уже с легкой душой прикончить. Можно при попытке к бегству… Макс на все пойдет, но Сульфату не жить.

– Купряжкин сейчас в СИЗО, с допросной можно договориться. Так, чтобы никакой видеофиксации.

– Бить Купряжкина нельзя! – кивнул Макс.

– Хорошо бы без этого! – Филонов внимательно смотрел на него.

– Какие могут быть кулаки в ядерный век? Есть у меня один вариант.

– Ну, тогда поехали!

Филонов, казалось, готов был на все, чтобы увести Макса как можно дальше от места преступления. Но сначала они дождались криминалистов. Следователь еще находился в пути, оперативник уже на месте, но Макс состоял в отношениях с потерпевшей, он не мог участвовать в расследовании. Слепов нашел оперативников ему на замену, а они с Филоновым отправились в следственный изолятор – на другой конец города.

И у Кирилла друг служил в следственном изоляторе, и Макс успел обзавестись знакомым из оперчасти. И милицейская солидарность сыграла свою роль. Как-никак следователя милиции убили.

Для допроса выбрали помещение с клеткой, сначала в отсек поместили большой камень, затем доставили подследственного. Макс встретил его в бронежилете, призванном изображать рентгенозащитную накидку.

– Что это с тобой, лейтенант? – усмехнулся Купряжкин.

Конвоир закрыл за ним дверь, ключ в замок вставлял не спеша.

– Давай быстрее! – поторопил его Макс, глядя на накопительный индикатор давно уже испорченного дозиметра. – Гамма накапливается.

– Какая еще гамма? – фыркнул Купряжкин.

Но Макс не обращал на него внимания. Он торопил конвоира и, когда тот покинул помещение, сел за стол, который находился у самой двери, на «безопасном» от камня расстоянии.

– Что это за цирк, лейтенант?

Макс не торопился отвечать, глянул на дозиметр, что-то записал, задумался, как будто решал какую-то математическую задачу на радиоактивную тему.

– Что это за камень, начальник?

– Твое спасение, мужик!

– Мое спасение?

– Через неделю на больничку тебя отправим. Думаю, неделю ты продержишься.

– Какую неделю? Что ты несешь?

– Следователя Молчанову убили.

– Как убили?

– Сульфат убил.

– Зачем?

– Тебя спасти хотел. Вот я тебя и спасаю. Если неделю не продержишься, петухом на больничку пойдешь. Но это не должно тебя пугать. Все равно через неделю сдохнешь. Лучевая болезнь – штука страшная.

– Какая еще лучевая болезнь?

– От гамма-излучения.

Макс поправил на себе бронежилет, каску, с самым серьезным видом глянул на индикатор дозиметра:

– До меня не достает, а ты все равно сдохнешь. Или ты думаешь, я прощу тебе Молчанову?

– Да я-то здесь при чем?.. Что это за камень?

– Из Чернобыля камень. Это все, что я могу тебе сказать.

– Врешь ты все!

– Вру?.. Ну, может, и вру… Только я на всякий случай все-таки выйду.

Оставив дозиметр, Макс вышел из допросной, в коридоре у зарешеченного окна в компании с кумом стоял Филонов. Курил только опер, Филонов – спортсмен, прекрасный семьянин. И мент неплохой. Если, конечно, Адаму не сливает, а то всякое возможно.

– Ну что? – спросил капитан Крылатов, заговорщицки улыбаясь Максу.

Его самого не