Лютоморье - Владимир Алексеевич Ильин

— ну утащили княжича да человека его в лес! На поясе остался — да кто ж пойдет за волком по сугробам искать?.. А, говорит, шеломов почему пять? Да пойди узнай, отчего один им брезговал да не носил! Я уж искричался, да в ухо ему прицелился бить, да чернильная выпь стражу позвала. Сказал ему тогда — пущай бумагу пишет, что не возьмет тела, а я ее дальше князю передам. Тогда-то он только страже велел телеги мои освободить да ласковее разговаривать начал.

— Обошлось, значит?

— Да куда уж, — совсем расстроился купец Сав. — Пять золотых ему оставить пришлось.

— Не многовато ли? — Удивился я всерьез.

Местечко-то небогатое — рыбным промыслом живет, быструю речку сетями перекрывая. Она и по зиме тут не очень-то льдом зарастает — мы мост переходили. Клокочет у опор мостовых холодным кипением да паром исходит, а снег разве что у берегов и есть.

Много ли золота на рыбе можно взять? Да в краях, где в мясе недостатка нет?..

— Да под ногти мне этот Доб влез, доски писчие принес да желал с моих слов все перенести как было. А еще людишки мои тоже чтобы пришли и по-своему пересказали.

— Это ж мы на день застрянем. А то и на два, — покачал я головой. — Но пять золотых…

Как будто и согласился бы купец два дня за такие деньги потерять. А что говорить — всегда научить можно. «Не знаю, не помню, не смотрел я туда» — оно завсегда лучшие слова и урону от них никому не бывает.

— Да ежели бы в двух днях цена была… Доб этот, проныра. Говорит, князь с него спросит — а он забывчивый. С доски-то читать проще будет, не перепутает, какой купец, да куда ехал… А ежели перепутает, то и князья А-Ларри, когда приедут, тоже имя купца первой гильдии Сава не узнают… А, может, узнают — но только то, что он тела, волками порванные, у других купцов перенял, что в другой край шли, да рассказ их своими словами переложил. И видоком тому убийству не был — значит, не станут А-Ларри того купца Сава искать да торговый промысел ему портить. А ежели найдут — с купца какой спрос будет?.. Посчитай — никакого… И в глаза мне смотрит, да пальцами друг о друга трет. Вот же мерзавец какой!

Ну, из бедности — еще не таким хитрым стать можно…

— Он тебя и князьям А-Ларри продаст. — Кивнул я своим мыслям.

— Потому и пять золотых, — вздохнул Сав печально. — Речь-то о десятке серебрушек шла — какое тут золото, княжич?.. О золоте разве предания есть, как рыбе живот вспороли да желтое кольцо нашли.

— Так дал бы два золотых, за себя да за княжичей.

— Тут счет иной, — расстроился он. — За себя, да за князя, что землей тут владеет, да за княжича А-Ларри, да ежели пытать станут — на лечение, да на кормление детишкам, ежели без отца останутся.

— Сейчас всплакну.

— А я тебе и повод дам, — замялся купец. — С тебя два золотых да еще половина золотого, княжич. Ибо твоего имени он теперь тоже не вспомнит.

— Тебе ведь без разницы, Сав, какой угол я первым палить стану? Северный, южный али восточный? — Поджал я губы.

— Да никакой не станем. — Понурился тот. — Князем тот Доб поставлен. Хоть и хитрован — но за одно это лишать жизни никак нельзя. Хоть и хочется.

— Он ведь все равно продаст, Сав.

— Я ведь тут часто хожу и людишек местных знаю. — Вздохнул он тяжко. — За пять золотых — не станет. Есть такая деньга, когда себе дороже рот открывать — лучше уж и пытку выдержать. Тем более что А-Ларри ему шкуру рвать не по чину. В ухо — можно дать, я и сам хотел. В ухо — это он уж перетерпит. Но поболее этого — не балуй. Это тебе не замызганный староста какой, а при страже городской голова, человек княжий. Да и мост тут не простой — без него с севера на юг изрядный крюк делать придется. А местечко — то да, дрянь место. Так что скоро Доб с этими желтяками в город побольше уедет, а сыну нынешнюю должность купит. В таком деле двурушничать не след — большим убытком обернется. Так что давай, княжич, два золотых да пять серебром — и не было той дорожной встречи никогда.

— Да пусть пишет княжича А-Шеваза, мне какое дело?

— Так и знал, что так скажешь, — вздохнул Сав еще тяже. — Ну скажи, почему я такой добрый да ко всем ласковый?..

— Кто предложил давеча местечко с пяти углов спалить?

— Так я ж мечтательно…

— Ну и про мои монеты, получается, мимо мечтал.

— Вот всегда так — о хорошем человеке позаботился, а в ответ один убыток…

— Ты мне скажи, но только честно — с княжьих людей-то больше пяти золотых снял? — Хмыкнул я.

— Вот что ты за человек, княжич? — С укором на меня посмотрели глаза, под которыми наливались синие тени. — Я к тебе за утешением, а ты все ищешь, как бы уколоть побольнее.

— Так да или нет? Но учти — боги смотрят.

— Не поминал бы ты их всякий раз, княжич, — шмыгнул Сав побитым носом. — Они ведь и услышать могут.

— Не до нас им.

— Ну, то княжичу виднее…

— Так да или нет?

— Я уже и забыл, о чем спрашиваешь. — Махнул он рукой, заторопившись на выход. — Но ежели про границу — то да, завтра к обеду перейти успеем.

— Сав, я о другом спросил…

— Про вино южное, редкое да к особому случаю? Как не быть! С ужином в подарок пришлю. Все, не серчай, княжич, спешить мне надо. — Скользнул он за ткань, да вниз спрыгнул.

— Вот прохвост, — произнес я беззлобно.

Но на купца злиться, что в два конца заработать желает — оно как на погоду ругаться.

А все одно — хорошо, ежели А-Шеваза не станут с резней, волками учиненной, связывать. Ибо, как оказалось, есть у А-Ларри способ в головы влезать да оттуда изображение из памяти доставать. Если в охотнике Вере меня узнали —