Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

попыталась представить кого-то из этих парней, она ничего не смогла вспомнить, потому что в голове образовалась пустота. Она не смогла бы сказать, какой у них был рост, какое телосложение, – она не смогла бы описать ни одного из них, даже если бы от этого зависела ее жизнь. Если там лежит Коки, то Йети, возможно, все еще находится где-то рядом. Как и малышка… или ее тело.

Но, возможно, ее самое первое предположение было правильным, и Сантьяго последовал за ними, чтобы проследить, как сделана работа. Если это так, то она может считать себя покойницей. Сантьяго предупредил ее, чтобы она не совалась в это дело, а она сунулась – и притом приехала сюда на машине, в которую положила кое-что, чтобы замести следы.

Она не могла быть уверена вообще ни в чем. Но о том, чтобы повернуться и уехать, не могло быть и речи – ведь малышка, возможно, все еще находится здесь, она, возможно, жива и нуждается в помощи. Если сейчас уехать, она, Беатрис, не сможет жить в мире с собой.

Именно мысль о Мариане придала ей решимости, чтобы переступить порог, сжимая в дрожащей руке пистолет. Она выстрелит, если будет необходимо.

Ей пришлось сделать всего несколько шагов, чтобы приблизиться к трупу. Из тела торчало что-то вроде толстой деревянной палки, кажется, ножка от стула. Чем бы ни была эта чертова штука, ее вонзили с такой силой, что другой ее конец вышел из спины, приподняв рубашку. Труп был пронзен насквозь, и лицо, которое она не могла вспомнить всего минуту назад, теперь впечаталось в ее память на всю оставшуюся жизнь. Оно было ужасно – белое как мел, частично открытый рот искривился в гримасе, невидящие глаза смотрят вверх.

Засунув пистолет обратно в сумку, Беатрис перекрестилась и склонила голову. Из ее сердца и с ее уст полился быстрый поток слов – самая что ни на есть горячая молитва, обращенная к Богу, в которого она, быть может, уже и не верила – не знала точно, осталась в ней вера в него или нет.

Тихое шарканье, донесшееся из самого темного угла комнаты, рывком вернуло ее в реальность, заставив пульс забиться в беспорядочном ритме.

– К-кто здесь?.. – Ее голос дрожал от страха.

И тут он, отделившись от тени, оказался прямо в столбе солнечного света, падающего сверху, оттуда, где когда-то была крыша. Он был весь в крови, и от его вида у нее перехватило дыхание.

Глава 26

Гэбби

Наши дни

– Ничего себе. Выходит, этот папаша – этот Альберто – жив? – спрашивает Фрэнни, находясь в своей уютной гостиной безумно далеко от меня.

Сегодня вечером моя подруга не работает – что случается редко, – и она предпочла провести свободное время дома, в пижаме и с бокалом вина, а не тусуясь в клубе, как мы делали, когда учились в университете.

– По-видимому, да, – говорю я ее двумерному изображению на экране.

– Ты собираешься встретиться с ним?

– Нет, конечно нет. Какой от этого может быть толк? В этом нет никакого смысла.

Странно, хотя теперь я и допускаю возможность того, что мы с Исабель можем быть более близки по крови, чем мне хотелось верить изначально, я не хочу – или не могу – экстраполировать это на Альберто. Сестра – это одно дело, отец – совсем другое. У меня уже был отец, и другого отца у меня никогда не будет. Что не мешает мне испытывать по отношению к Альберто Руису некоторое любопытство.

Мой ноутбук коротко гудит, извещая, что на почту только что пришло новое письмо.

– Ну вот, – говорю я. – Должно быть, это его фотографии, которые Матео пообещал отсканировать и отправить мне.

– О! Хочу их увидеть! – взволнованно восклицает Фрэнни и, поставив бокал вина на стол, вытирает ладони о пижаму, как будто ожидает, что я сейчас протяну ей фотки прямо через экран.

– Сейчас. Я просто перешлю тебе весь этот имейл.

Нажимаю на кнопку «переадресовать», и уже десять секунд спустя мы с ней обе рассматриваем фотографии человека, бывшего для меня до сих пор всего лишь некой безликой фигурой, время от время появляющейся в качестве персонажа повествования, цепь событий в котором я пытаюсь восстановить.

Фотографий немного – этот Альберто, похоже, не очень-то любил сниматься. На групповом снимке, наверное сделанном на чьем-то дне рождения, он держит в руке бутылку пива, как будто говорит тост. На другом снимке он сидит в кресле-качалке, откинув голову назад и держа на груди совсем маленькую Исабель. Они оба крепко спят.

Есть также фотография, сделанная в полиции после его ареста. Мне интересно, что он натворил, но в своем письме Матео не сообщил никаких деталей. Судя по растрепанному виду, по остекленевшим глазам и набрякшим векам, можно предположить, что арест был как-то связан с появлением в общественном месте в состоянии опьянения или, что еще более вероятно, с нарушением общественного порядка. Это отнюдь не самое полное собрание фотографий этого типа, но достаточное, чтобы дать мне представление о нем. Рассматривая снимки один за другим, я изучаю каждый дюйм его лица… черты, выражение… Пытаюсь найти что-нибудь знакомое. Что угодно, что могло бы свидетельствовать о том, что он и я как-то связаны.

– Ну что? – слышу я голос Фрэнни и, подняв взгляд, вижу, как она смотрит на меня через объектив камеры на моем компьютере, пока сама я с любопытством вглядываюсь в собрание разношерстных фоток.

– Не знаю. По мне, так он выглядит так же, как любой другой мужчина. – В голову приходит новая мысль, и я быстро смотрю Фрэнни в глаза. – Ты же не… Ты видишь между нами какое-то сходство? Между ним и мной? – спрашиваю я, со страхом ожидая ее ответа.

Несколько секунд она внимательно смотрит на ту часть экрана своего ноута, где, должно быть, открыты фото. Затем снова переводит взгляд на меня и качает головой – к моему огромному облегчению.

– Нет. Не особенно. То есть, возможно, если бы я увидела его вживую, что-то было бы иначе, но на этих фотках я не могу разглядеть никакого сходства.

– А ты… – Мою мысль прерывает звонок телефона. – Какого чер… Ведь сейчас уже вроде позже чем час ночи, да? Кто может звонить мне в такое позднее время?

– А чье имя высветилось на экране?

– Это скрытый номер… О! Наверняка это Матео хочет узнать, получила я фотки или нет. Позволь мне ответить на его звонок, Фрэнни. Ну что, услышимся завтра?

– Обязательно. И смотри не подведи