Familia. Две женщины, две правды, одна тайна - Лорен Э. Рико

– Точно. Я люблю тебя, Фрэн.

– А я тебя, Гэбс.

Мы посылаем друг другу воздушные поцелуи и выходим из системы. И я тут же отвечаю на звонок, чтобы не включилась голосовая почта.

– Я получила фотографии, спасибо, – говорю я. – Снимок, сделанный после его ареста, особенно впечатлил. – Ответом служит долгое молчание. Черт, возможно, я чем-то обидела его. – Матео?

– Боюсь, что нет, – отвечает мне голос с британским акцентом.

О, черт…

– Макс, почему ты звонишь мне в середине ночи? И почему со скрытого номера?

– Ну, я пытался дозвониться до тебя в середине утра, в середине дня, в середине вечера, но ты не отвечала. Вот я и подумал, что можно попытаться еще раз, ночью, и не с моего номера. Похоже, на этот раз у меня получилось.

В его тоне есть что-то, чего я в нем раньше не слышала, – нотка раздражения.

Но с какой стати ему чувствовать себя раздраженным?

– В чем дело, Макс? Мне надо идти…

– Ты что, ждешь прихода Матео? – спрашивает он, стараясь произнести имя с максимальным презрением.

Обалдеть. Он что… Неужели?.. Неужели Максвелл Тэйлор-Дэвис набрал мой номер, будучи пьян? И… не ревность ли я слышу в его тоне?

– Не понимаю, какое тебе может быть дело до Матео – или вообще до кого-либо из тех, с кем я встречаюсь, – ответствую я, не делая ничего, чтобы вывести его из заблуждения. – Чего ты хочешь? Почему ты продолжаешь звонить мне и слать сообщения? Ты же уволил меня, или ты об этом забыл? Больше я на тебя не работаю.

Кажется, на секунду он оторопел, и я слышу, как его дыхание учащается, когда он начинает двигаться – вероятно, вставая с кровати.

– Это была неудачная идея. Нам надо продолжить этот разговор в другое время…

Неожиданно я решаюсь. Пора положить конец этой нелепой перепалке между нами. Это все равно что смотреть сет на Уимблдонском турнире, только без присутствия среди зрителей принца Уильяма и принцессы Кейт.

– Я больше не стану отвечать на твои звонки, так что лучше говори сейчас то, что ты хочешь сказать, что бы это ни было.

– Гэбби, я практически умолял тебя не увольняться.

– Я и не увольнялась. Это ты уволил меня.

– Я смотрю на это иначе.

– По правде говоря, мне плевать, как ты на это смотришь, Макс. Если мне не изменяет память, ты сказал: «Что ж, Гэбби, боюсь, мне придется тебя отпустить». По-моему, это звучит как увольнение.

– Я не хотел, чтобы ты уходила…

– Да, я уверена, что ты не хотел. Только не после того, как до тебя дошло, что я забираю с собой этот сюжет. Мой сюжет, Макс. В буквальном смысле этого слова.

– Да, верно. Я считаю, что мы можем сделать блестящий материал…

– Ты имеешь в виду, что Лиса может сделать из него блестящий материал.

Он молчит в ответ на мою поправку.

– Возвращайся обратно. Я стану твоим наставником, Гэбби, я буду тебя учить. Мы вместе поработаем над этим твоим сюжетом о странном городке в Миннесоте. А потом, когда придет время… когда ты будешь готова…

Внезапно я снова оказываюсь в машине Исабель, когда мы с ней ехали вместе по горному серпантину. Вспоминаю ее слова. В них было столько глубокого смысла, что они не оставили камня на камне от всего этого краснобайства, преподносимого в снисходительной манере.

– Макс, я журналистка, пишущая журналистка. Я умею писать. Если ты хочешь взять меня обратно, то ты можешь предложить мне работу штатного автора. Извини, но я не стану возвращаться в журнал в качестве специалиста по проверке фактов. Этот отрезок моей карьеры остался в прошлом. Отныне я проверяю только те факты, которые добываю сама.

Он долго молчит, прежде чем снова заговорить.

– Гэбби…

Это все, что он может сказать. И то, как он произносит мое имя, говорит мне все, что мне нужно знать.

Понимая, что через несколько секунд он перезвонит, я решаю отключить телефон.

– Переключись на голосовую почту, – бормочу я себе под нос, когда экран гаснет. – Переключись на голосовую почту, и пусть он говорит что хочет.

Пять минут спустя я уже сижу за письменным столом перед своим ноутбуком. В моем сознании снова и снова звучат слова, которые Исабель сказала мне днем. Она права, единственное, что мне необходимо делать, чтобы быть пишущей журналисткой, – это писать.

И именно это я пробую делать.

Глава 27

Мигель

Тот день

К тому времени, как Мигель Альварес приехал на место, там уже царило настоящее светопреставление. На заброшенной дороге выстроилась вереница фургонов телевизионщиков, и на их крышах уже примостились операторы и репортеры в надежде обеспечить себе беспрепятственный обзор территории. Альварес припарковался и начал спускаться по тропинке, огороженной лентой, чтобы ею могли пользоваться только полицейские. Криминалисты уже делали снимки и измеряли следы покрышек на ведущем вниз съезде – узком проселке.

Смерть была знакома Альваресу не понаслышке. За годы своей службы его не раз привлекали к расследованию убийств, совершенных с помощью огнестрельного оружия или ножей, самоубийств, гибели от передозировок, утоплений, а также несчастных случаев, вызывающих подозрения. Случаи обнаружения сожженных тел имели место реже всего – к счастью. Но сегодня был именно такой случай. И хотя он предпочел бы оставаться в Ла Перле, занимаясь расследованием похищения Марианы Руис, ему необходимо было приехать сюда: а вдруг окажется, что между тем и другим есть какая-то связь? Все может быть.

Приближаясь ко все еще тлеющей лачуге, он попытался припомнить, когда здесь жили люди. Несомненно, до урагана «Жанна» 2004 года, и много лет после этого лачуга пустовала. Кажется, подсказала ему память, в какой-то момент в прошлом банк забрал дом – тогда он был еще в приличном состоянии – у покинувшего его владельца за долги по закладной. Потом этот дом так и не был продан и постепенно пришел в упадок. Одно время здесь был наркопритон, но регулярные рейды полицейских патрулей вроде бы положили этому конец. А что там теперь? Этого Альварес не знал.

– Dígame, – сказал он, наконец отыскав младшего детектива, которая вызвала его сюда.

Магда, серьезная молодая женщина лет двадцати семи – двадцати восьми, сделала медленный выдох, и ее темные брови выгнулись.

– Jefe, бегун трусцой заметил поднимающийся отсюда дым и позвонил на девятьсот одиннадцать, – пояснила она.

В таком районе, как этот, в обычный день бегун, случайно оказавшийся рядом, мог позвонить, а мог и не позвонить, чтобы сообщить о подозрительном