Умник - Арно Штробель

— По-моему, Юлия права, — вмешался Андреас. — То, что ты говоришь в мой адрес, мне уже почти безразлично. Я к этому привык и давно научился пропускать мимо ушей. Но нападать на Михаэля, у которого сейчас и без того хватает проблем, — это просто низко. И жалко. Если мы будем держаться вместе, этот Хармсен упрётся в стену. А ты, наоборот, только помогаешь ему всё сильнее зацикливаться на Михаэле. И когда появляется полицейский, готовый нам помочь, ты своими оскорблениями просто его отталкиваешь. Это подло.

Мартина одним движением вскочила на ноги.

— Что? Теперь и ты решил ударить мне в спину? Мало того что в личной жизни ты полный ноль, которого я вынуждена терпеть, так ты ещё и против меня выступаешь? Вместе с этими двумя…

Она осеклась, не сразу найдя слова.

— Мы ведь вообще не знаем Михаэля. До какой степени надо быть наивным, чтобы безоговорочно доверять человеку, которого знаешь всего несколько недель?

— Но Михаэль ведь… — начал Андреас.

— А ты вообще знаешь, чем этот тип занимается по ночам?

Юлия резко втянула воздух, но прежде чем успела ответить, Михаэль неожиданно спокойно произнёс:

— Раз уж ты говоришь обо мне, пусть и намёками, я тоже кое-что скажу. Могу тебя заверить: если бы я и правда закапывал женщин по шею в песок и оставлял их мучительно тонуть, первой стала бы женщина, которая с самого нашего приезда на остров ежедневно доводит моё терпение до предела, — прежде чем я перешёл бы к невинным жертвам.

Лицо Мартины исказилось уродливой гримасой ярости.

— Посмотрим, что скажет комиссар, когда я расскажу ему, что по ночам слышала звуки из вашей комнаты. Перед тем как уеду.

— Он нам позавидует, — отозвался Михаэль, с усмешкой взглянув сперва на Юлию, потом на Мартину. — И, судя по тому, что мы только что услышали от тебя об Андреасе, ты, похоже, тоже.

Краска на лице Мартины стала ещё гуще.

— Пойду собирать вещи. Наслаждайся тюрьмой.

Широким шагом она вышла из комнаты и с грохотом захлопнула за собой дверь.

Оба мужчины уставились на закрытую дверь, а Юлия продолжала смотреть на Михаэля. После визита Меннинга он словно переменился. То, как он только что держался с Мартиной, напомнило ей о лучших временах.

Впрочем, такие перепады настроения были ей слишком хорошо знакомы. В каком-то смысле он и правда напоминал ребёнка, способного за считаные секунды перейти от восторга к глубокой подавленности — и обратно.

Похоже, Меннинг сумел вселить в Михаэля надежду на то, что в конце концов всё ещё может закончиться хорошо, и именно это вызвало такую резкую перемену. Юлия надеялась лишь на то, что он не даст этой надежде слишком увлечь себя. И ещё — что обещания Меннинга действительно чего-то стоят.

— Как ты думаешь, она и правда уедет? — спросила она Андреаса.

Тот пожал плечами.

— Понятия не имею. Я уже давно не могу предсказать, что сделает моя жена. Она очень изменилась. И, Михаэль… я хочу, чтобы ты знал: всё, что наговорила Мартина, касается только её самой. Я думаю иначе и совершенно убеждён, что ты не имеешь никакого отношения к этой чудовищной истории.

— Всё в порядке. При нынешнем положении дел Мартину, скорее всего, всё равно развернут уже у парома. Хармсен запретил покидать остров только мне, но после второго убийства я бы не удивился, если пока вообще никого не выпустят. Но скажи честно: как ты вообще с ней живёшь?

Андреас коротко, по-собачьи рассмеялся.

— Хороший вопрос. И знаешь что? Я не могу на него ответить. Похоже, в этом отношении тебе повезло больше, чем мне.

— Да, пожалуй. Юлия никогда не стала бы говорить обо мне так пренебрежительно, как Мартина только что говорила о тебе. Она всегда на моей стороне. Настоящая удача.

Сперва Юлию лишь удивило, что они говорят о ней так, будто её здесь нет. Но почти сразу она почувствовала, как внутри поднимается раздражение.

— Послушай, — бодро продолжил Андреас, — а у меня отличная мысль. Может, махнёмся на день-другой? Тогда ты ещё больше оценишь то, что у тебя есть, а я хотя бы ненадолго смогу насладиться иллюзией счастливого брака.

Юлия ошеломлённо уставилась на Михаэля. Ну уж теперь-то он точно осадит Андреаса. Такую бесцеремонность нельзя было оставлять без ответа — и уж тем более по отношению к ней.

Но вместо этого Михаэль только усмехнулся.

— Нет уж. Я, пожалуй, оставлю себе свою Юлию.

Этого было достаточно. Юлия вскочила и упёрла руки в бока.

— Вы оба что, совсем рехнулись? Вы вообще замечаете, что я сижу рядом, пока вы обсуждаете меня так, будто я футбольная карточка, которой можно обменяться?

Потом она повернулась к Михаэлю.

— Таким я тебя ещё не знала. И, честно говоря, совершенно не хочу узнавать.

— Юлия, пожалуйста, ты всё не так поняла.

— Не так поняла? Тогда я скажу тебе кое-что совершенно ясно: я зла. Очень зла. И ты вполне можешь подумать о том, что я сейчас почувствовала. А теперь мне нужно выйти. Мне нужен воздух.

Когда она уже выходила, до неё донёсся голос Андреаса:

— Юлия, ну останься. Мы же не могли знать, что ты сегодня такая ранимая.

— Идиот, — зло бросила она, уже оказавшись снаружи.

Она обошла дом, прошла по деревянному настилу к пляжу. Сердито вонзала ноги в рыхлый песок, тихо ругаясь себе под нос.

Это было уже чересчур. Всё — чересчур. Дурацкая болтовня Мартины. Раздражающие заверения и показная солидарность Андреаса. И — впервые за долгое время — сам Михаэль тоже.

Вероятно, его странное поведение было связано с тем исключительным положением, в котором он оказался. В котором оказались они оба. Но даже это не давало ему права говорить о ней — пусть и в шутку — как о предмете, которым можно обменяться.

Может быть, Андреас и был прав, назвав её ранимой. Но сейчас это не имело никакого значения. Она злилась так, как не злилась уже очень давно, и ей необходимо было где-то выплеснуть эту ярость.

В отличие от прошлого раза, когда она одна шла вдоль берега, теперь она точно знала, куда направляется.

Она надеялась, что Адам Дамеров дома.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 34

Йохен воспользовался минутами одиночества, чтобы подольше поговорить с Даниэлой. Он уединился во временном кабинете в оперативном штабе, откинулся на спинку стула