Умник - Арно Штробель

— Нет. Потому что вас не касается, по какой причине я оставил профессию. Вы собираетесь меня арестовать?

— Нет. Но я вас вижу насквозь. Вы разыгрываете одинокого волка, чтобы никто не расспрашивал о вашем прошлом, верно? Вы не в силах вынести мысль, что по вашей вине девушка погибла страшной смертью. И знаете что? Вы правы. Эта мысль действительно невыносима.

Как вам это известно по собственному опыту, — подумал Йохен. Это чувство вам знакомо не хуже, чем Дамерову. А может, и лучше.

Но Хармсен ещё не закончил.

— Вы, психоумники, воображаете, будто можете заглядывать людям в головы. Думаете, что стоите выше остальных. Но это не так. И осознание этого больно бьёт по самолюбию, верно?

Дамеров вовсе не выглядел потрясённым словами Хармсена. Напротив, казалось, они его забавляли.

— Ах, так вы ещё и психолог-любитель. Прекрасно. Тогда позвольте преподать вам бесплатный урок на наглядном примере. На вас самом.

— Сейчас речь не об этом, господин Дамеров, — попытался Йохен вернуть разговор в деловое русло, но внимание Дамерова было приковано исключительно к Хармсену.

— Вы так невыносимы потому, что сами себе отвратительны. В вашем прошлом есть вещи, которые вы безнадёжно испортили, и я ничуть не удивлюсь, если в их числе брак.

— Если у вас есть дети, ваша бывшая жена, скорее всего, сделала всё, чтобы вы с ними больше не общались, — и, должен заметить, это, вероятно, было с её стороны мудрым решением.

— Вероятно, в профессии вы достаточно успешны, но вам хочется быть суперкопом. Беда в том, что вы им не являетесь.

— Я убеждён, что и вы когда-то допустили серьёзную ошибку. И до сих пор её пережёвываете, судорожно пытаясь всё исправить.

— Для этого вам нужен громкий успех. Такой, как раскрытие этого дела. Именно поэтому вам необходимо как можно скорее предъявить виновного.

Дамеров чуть подался вперёд в кресле и сложил руки.

— Уверен, по большей части я прав. И заодно вы можете усвоить разницу между психологом-любителем и настоящим специалистом: мне не пришлось копаться в вашем прошлом.

— Всё это вы сами рассказали мне за последние десять минут. И я уверен: будь у меня больше времени и займись я вами всерьёз, это было бы лишь верхушкой айсберга.

Хармсен поднялся и коротко кивнул Йохену.

— Идёмте.

Он вышел из дома и направился прямо к машине, но остановился, когда Йохен, выйдя следом, прикрыл за собой входную дверь.

Со стороны пляжа к дому шла Юлия Шёнборн. Хармсен вернулся и встал рядом с Йохеном у входа, дожидаясь, пока женщина подойдёт ближе.

— Госпожа Шёнборн… куда это вы направляетесь?

Она заметно удивилась.

— К Адаму.

К Адаму, — мысленно повторил Йохен.

— Вот как. И что вам там нужно?

— Этот вопрос имеет отношение к вашему делу? Или мне ещё позволено иметь личную жизнь, в которую вы не суёте нос?

Хармсен промолчал. Тогда она оставила его стоять, подошла к двери и нажала на звонок. Уже через несколько секунд Дамеров открыл — и словно преобразился. С сияющей улыбкой он распахнул объятия и произнёс:

— Юлия, как я рад тебя видеть. Проходи, пожалуйста.

Дверь закрылась за ними, и никто из них даже не оглянулся.

— Дамеров солгал, — сказал Йохен. — Он делал вид, будто никого из четверых толком не знает. А Юлия Шёнборн приходит к нему, и они на «ты».

— Ну и что? Наверняка она в него влюбилась. Этот тип — психолог. Он знает, на какие кнопки у женщин нажимать.

Хармсен пошёл к машине и сел за руль. Йохен опустился на пассажирское сиденье.

— Но вам не кажется, что Дамеров вёл себя очень странно? Своими психологическими играми он добился того, что больше не отвечал на вопросы. Мне этот тип не нравится.

Хармсен что-то невнятно прорычал и тронулся с места.

У Йохена снова окрепло ощущение, что напарник зациклился на Михаэле Альтмайере и уже не видит других возможностей.

Скоро придётся что-то предпринять.

Когда они свернули на следующую улицу, Йохен снова вспомнил одну деталь разговора с Дамеровым. Что-то из сказанного им во время краткого разбора Хармсена слишком уж совпадало с тем, что рассказывал Йохену его бывший коллега Петер Мартен.

Йохен вспомнил, каким неожиданно открытым был Хармсен, когда речь зашла о браке и работе. Возможно, сейчас как раз подходящий момент, чтобы спросить об этом прямо.

Даже рискуя снова нарваться на грубость, он посмотрел на Хармсена.

— Дамеров был прав? Вы когда-нибудь допускали серьёзную ошибку?

https://nnmclub.to

ГЛАВА 35

— Чего эти двое от тебя хотели? — спросила Юлия, опускаясь на дорогой кожаный диван.

Дамеров небрежно махнул рукой.

— Ничего нового. Спрашивали, не заметил ли я чего-нибудь странного, не видел ли кого подозрительного. И все в таком духе. К тому же у меня сложилось впечатление, что господину старшему комиссару не терпелось скрестить со мной словесные шпаги. Впрочем, захочется ли ему повторить это еще раз — вопрос.

— По-моему, этот тип просто ищет повод для ссоры. Куда бы ни явился, всюду оставляет после себя дурное настроение. У нас было ровно то же самое.

Адам достал из шкафа бутылку портвейна и два бокала. Не спрашивая, поставил один перед Юлией, налил вина и сел рядом.

— Кстати, я заметил, что Хармсен очень подробно о вас расспрашивал. Похоже, вы почему-то его особенно интересуете.

— Особенно интересуем? Нет, это не совсем то слово для того, что он у нас устроил.

— А какое было бы точнее?

Юлия на мгновение задумалась, стоит ли рассказывать Дамерову все без утайки, и решила, что стоит. Если и был человек, способный не просто выслушать, но, возможно, и дать дельный совет, то это Адам Дамеров.

— Я бы назвала это психологическим террором.

— О, с этим я знаком. Даже слишком хорошо. К тому же со мной он уже однажды просчитался. Рассказывай.

И Юлия рассказала все: о пропавшем бумажнике, о серьге, зацепившейся за куртку Михаэля, о появлении Хармсена у них после второго убийства.

Адам слушал молча и терпеливо. Лишь когда она сделала глоток и откинулась на спинку дивана, он чуть переменил позу. Портвейн оставил в горле мягкое, обволакивающее тепло.

— Теперь понимаешь, что я имела в виду, когда говорила о терроре?

— Да, вполне. Хотя, признаться, меня по-прежнему занимает вопрос, как серьга могла вот так просто зацепиться за рукав куртки.