Умник - Арно Штробель

Сын.

То, как Хармсен произнёс это слово, заставило Йохена внутренне сжаться.

— Эта мразь уже побывала у меня дома. Сразу после того, как нам пришлось его отпустить. Наверное, хотел наглядно показать мне моё бессилие. Он несколько раз изнасиловал мою жену и едва не задушил её. Видимо, решил, что она мертва. Когда я вошёл в дом, я подумал то же самое.

Снова пауза. Десять секунд. Пятнадцать.

Йохен не решался даже пошевелиться.

— Нашего сына он запер в соседней комнате. Всё это время мальчик кричал не переставая. Только после того, как врач скорой сделал ему укол успокоительного, он затих. На следующий день начал кричать снова. Он никому не позволял к себе прикоснуться. Даже мне.

Хармсен достал из кармана сигареты и закурил.

— Подозреваемого видели. Не моя жена — на нём была маска, — но его заметили на нашей улице именно в то время, когда всё произошло. И у него опять нашлось алиби. На этот раз его прикрыла мать. Взяли его только после того, как он убил ещё двух женщин.

Хармсен повернулся к Йохену и посмотрел прямо на него. Лицо его казалось ещё жёстче и резче, чем обычно.

— С тех пор я никому не позволяю осаживать меня, если у меня есть подозрение. И да — лайковые перчатки я давно снял.

— Если бы тогда я не прогнулся и вёл допрос так, как считал нужным, этот выродок признался бы уже через час. Тогда мой брак не распался бы: жена так и не смогла простить мне, что я отпустил его. И мой сын…

Он покачал головой, не договорив.

Прежде чем Йохен успел произнести хоть слово, Хармсен поднял руку.

— Ни слова. И даже не вздумайте угощать меня идиотскими псевдо-сочувственными банальностями. Вы хотели узнать, какие ошибки я совершил, — вот и узнали. Возможно, с моей стороны было глупо вам это рассказывать, но теперь уже всё равно. И в любом случае я не желаю слышать от вас по этому поводу ни слова. Ни сейчас, ни потом. Ясно?

— Мне бесконечно жаль, что вам пришлось через это пройти.

Йохен проигнорировал запрет Хармсена. Он не мог иначе. Если я промолчу сейчас, то, скорее всего, уже никогда этого не скажу.

— Я не могу и не хочу даже представлять, насколько это было страшно. Но даже если вы сейчас ударите меня, я всё равно должен это сказать. Теперь я понимаю ваши мотивы куда лучше, чем раньше. Но это не даёт вам права заставлять невиновных расплачиваться за то, что вам причинил другой человек.

— У меня такое чувство, что Михаэль Альтмайер для вас — замена тому, кого вы тогда упустили. Вы не смотрите ни влево ни вправо, отметаете все остальные версии — лишь бы прижать Альтмайера. И, похоже, даже не допускаете мысли, что можете ошибаться, что Альтмайер может оказаться невиновным.

Они долго смотрели друг на друга не шевелясь.

Потом Хармсен резко отвернулся и открыл водительскую дверцу.

— Альтмайер не невиновен.

Йохен ещё некоторое время стоял на месте.

Ему нужно было хоть как-то упорядочить вопросы, вихрем носившиеся в голове. Почему никто из коллег во Фленсбурге не знал об этой трагедии? Почему Хармсен рассказал об этом именно ему — человеку, которого знал всего несколько дней? И если уж он доверил ему такую болезненную часть своего прошлого, почему всё равно умолчал о том последнем деле, которое с треском провалилось? Хотя Йохен спросил об этом прямо.

Он подошёл к машине и сел внутрь.

Когда Хармсен снова тронулся с места, Йохен понял: этот человек по-прежнему оставался для него загадкой.

https://nnmclub.to

ГЛАВА 38

Когда Юлия вернулась домой, в прихожей ее уже ждал Михаэль. Он шагнул ей навстречу, едва она переступила порог.

— Слава богу, ты пришла. Где ты так долго была? Я себе места не находил.

— Вот как? И с чего бы это? — холодно отозвалась она.

Ее до сих пор не отпускало раздражение после дурацкого разговора Михаэля с Андреасом — особенно теперь, после времени, проведенного с Дамеровым, который никогда не позволил бы себе говорить о женщине в таком тоне.

— Уже темнеет, а этот псих где-то рядом бродит и убивает женщин.

— И мужчин тоже, — заметила Юлия, переводя взгляд на Мартину, спускавшуюся по лестнице.

— Что? Так и не распаковалась или уже снова собралась?

Мартина метнула в нее недобрый взгляд и, не сказав ни слова, прошла на кухню.

— Вы и Мартину успели посвятить в свои фантазии насчет обмена партнерами, раз она даже говорить перестала?

Михаэль заметно смутился.

— Юлия, перестань. Все было не так. Ты ведь знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понимать: такие разговоры совсем не в моем духе.

Она кивнула.

— Вот именно. Поэтому все это еще хуже.

Юлия уже хотела проскользнуть мимо него и подняться наверх, когда в дверь позвонили.

— Я открою, — сказала она, оборачиваясь.

Почти с надеждой подумала, что на пороге может стоять Хармсен. Сейчас она была в таком настроении, что с удовольствием сказала бы этому надутому холерику все, что о нем думает. Но это оказался не Хармсен, а Меннинг.

Он робко улыбнулся и спросил, можно ли ему ненадолго войти. Юлия посторонилась, пропуская его, и провела в гостиную, где Михаэль все еще неловко топтался у стола.

— Хорошо, что вы оба здесь, господин Альтмайер. Я пришел по поводу вас и фрау Шёнборн.

Лицо Михаэля сразу прояснилось.

— Есть новости? Вам удалось что-то узнать?

— Да, о Хармсене есть что рассказать. Но мне не хотелось бы обсуждать это наспех, в дверях. Я бы предпочел совместить разговор с приглашением. Приходите завтра вечером ко мне на ужин. В одинокой жизни, конечно, хватает недостатков, но готовить она учит весьма недурно.

Юлия искоса взглянула на Михаэля, пытаясь понять, как он к этому отнесется. Однако гадать долго не пришлось: он сразу кивнул.

— С удовольствием. Отличная мысль.

Юлии показалось, что на лице Меннинга мелькнуло облегчение.

— Очень рад. Как я уже сказал, о господине комиссаре найдется немало любопытного. Об этом я и расскажу за ужином. Но не только поэтому мне хочется видеть вас у себя. Я и сам буду рад приятно провести с вами вечер. Я живу