Признание в убийстве - Лия Миддлтон

Группа мужчин и женщин идет ей навстречу, направляясь в «Дэнди Фокс». Но они не обращают внимания на ее одышку, на взволнованное выражение лица. Они просто огибают Эмилию, громко беседуя.

«Продолжай идти, Эмилия», – говорит она самой себе.

Она возобновляет шаг, ноги быстро мелькают, огни магистрали возникают на горизонте. Внутри появляется облегчение, охватывая Эмилию от самых ног до головы…

Громкий звук доносится из ее кармана. Этот резкий рингтон.

Ее телефон.

Номер абонента скрыт.

Она ахает, ноги движутся все быстрее и быстрее, пока она не долетает до фонарей. Она оглядывается – они следят за ней? Преследуют ее? Возникнет ли тот фургон из ниоткуда? Схватят ли ее, закинув внутрь?

Нет. Никого.

Она одна.

Эмилия запускает руку в свою сумку, чтобы схватить маленький пакетик, наполненный белым порошком. Она оглядывается по сторонам, смотрит на забор, тянущийся вдоль дороги, и выбрасывает его. Сердце колотится.

Колени подгибаются, и она приседает, не заботясь о том, что любой прохожий сможет ее увидеть. Ее голова падает вниз, и она упирается ладонями в грубую почву.

Телефон звонит еще раз.

Пальцы Эмилии пытаются надавить на кнопку и нажать «Отклонить звонок». Экран темнеет.

Они уже узнали, что она исчезла, что отказалась следовать их правилам?

Эмилия вздыхает, заплаканное лицо болит на морозе. Бесполезно. Она не сможет их остановить. Они не переключатся на кого-то другого. Они выбрали его. И доберутся до него.

Возможно, кому-то, кто купился на проповеди Комнаты Исповеди, может показаться, что Харрис Китон заслуживает такой кончины. И, вероятно, несмотря ни на что, таким и будет конец его истории. Однако…

Его дети. Те дети с их улыбками и беззаботностью не останутся без отца из-за ее поступка. Она не сможет смотреть новости по утрам, зная, что его упоминают в них из-за того, что она им содействовала.

Но жестокая правда заключается в том, что все, чему подвергнется и он, и тот, кто окажется вместе с ним, все еще будет на ее совести.

Даже непричастный, промолчав, тоже оказывается виновен.

20 ноября, 5:00

Эмилия не двигалась с места всю ночь. Она просидела в одном положении на диване у окна гостиной в родительском доме, притянув колени к подбородку, всматриваясь в ночь. Выжидая. Чего именно – она не знает. Того, что они придут и нападут на ее родителей. Что они позвонят. Что за окном замелькает свет фонариков, и их лица в масках возникнут по другую сторону стекла.

Когда она примчалась в дом родителей, страх переполнял ее от предчувствия самого ужасного: вида разбитого окна, взломанной двери. Она вошла внутрь, еле дыша. Но родители спали – их грудные клетки спокойно поднимались и опускались, они лежали друг возле друга, а Мими свернулась калачиком у их ног.

Она не сомневалась, что телефон зазвонит снова. Но он хранил молчание. Два пропущенных звонка – и больше ничего.

Ноутбук ее отца рядом с ней – Комната Исповеди на экране. Всякий раз, как он впадает в спящий режим, картинка чернеет, и она нервно водит пальцем по трекпаду. Ей нельзя упустить новый пост. Если он появится, она должна его увидеть. Ей нужно знать. Есть ли вообще какой-то смысл в ее бунте?

Они схватили Эмилию в считаные минуты после выхода признания. Так что, если они планировали похитить Харриса Китона примерно в полночь, пост с его именем уже должен был появиться к этому часу. Но его нет. Форум молчит. Хотя здесь тысячи людей так же, как она, следят в ожидании. Схема всегда работала одним и тем же образом. Как только выжившего и жертву обнаруживали, менее чем через двадцать четыре часа появлялись имена следующих жертв. Так почему они еще не написали? Она правда как-то повлияла на происходящее?

Или они просто изменили правила?

Эмилия выпрямляет спину, глаза слезятся от того, что она снова всматривается в даль в попытке заметить движение. Почему она не может успокоиться? Почему адреналин все еще бурлит в ней? Он неумолим, этот уровень страха. Страха перед неизвестностью, непредсказуемостью. Страха перед двумя людьми, которые кажутся способными на что угодно.

Раздается звук удара двери.

Новый пост. Это они?

Аноним 01

Мы сделали достаточно предупреждений. И хотя мы давали фору, вы все равно не смогли остановить нас. Хватит. Убийства не прекратятся. Признания теперь будут выходить тогда, когда уже слишком поздно.

Успехов.

Эмилия смотрит на экран, ее плечи опускаются, она хватается дрожащими руками за голову.

Они изменили правила.

Единственный ли она человек на свете, который знает, что Харрис Китон будет следующей жертвой? Что, если уже не он? Возможно, они не смогли схватить его без ее помощи. Но кто бы ни был следующим, теперь никто не узнает, пока он не погибнет.

Следующую жертву уже убили? Они пока не признались, так что, вероятно, время еще есть.

Эмилия хватается за ноутбук, ее костяшки белеют. Может быть, это ее шанс. Ее шанс их остановить.

Напуганное, потерянное лицо Изабеллы всплывает в памяти.

Если ты сделаешь это сама, то примешь решение за нас всех. Но не тебе принимать его. И ты подвергнешь все наши семьи опасности.

Изабелла так сильно боялась того, что может случиться, если они раскроют правду. И Эмилия чувствует то же самое: ее родители для нее – весь мир. Но она в силах их уберечь. Она убедится, что полиция присмотрит за ними. Если она продолжит бездействовать сейчас, произойдут новые убийства, появятся новые жертвы. Как они и сказали: смерти не прекратятся.

Вероятно, они это заслужили… Вот что сказала Изабелла. И именно эта мысль крутилась в голове Эмилии прошлым вечером, когда она была вместе с Харрисом Китоном: может быть, он заслуживает это.

Она яростно встряхивает головой, в ней кипит злость. Никто этого не заслуживает. Да кто они такие, чтобы поступать так с людьми? Играть роли судьи, присяжных и палача? Когда она убегала прошлым вечером, то приняла решение: она не может быть причастна к этому. И не будет делать подобное.

С этим покончено.

Она резко встает, подбегает к входной двери. Смотрит сквозь маленькое окошко на свою машину, взгляд мечется по темной улице, высматривая смутные очертания фигур и теней.

Она может это сделать.

Эмилия открывает дверь и выбегает, добирается до багажника своей машины, откидывает его. Вытаскивает саквояж, который берет с собой на работу, ворчит, когда его ручка цепляется за