Король Гарлема - Саша Южный

потому мне не спалось. Я лежал и думал о том, как бы сделать так, чтобы Джерри не пошел дальше с нами, но ничего умного в голову не приходило. «Высокомерная, ни на что не способная свинья!» – подумал я о нем. Его следовало придушить, но для этого мне не хватало аргументов. Уснул я только под утро, когда духота, наконец, уползла из комнаты в открытое небольшое окно.

* * *

Утром, отказавшись от завтрака, мы выступили в путь. Ориентиром нам служила большая серая гора с раздвоенной вершиной. Где-то слева от нее расположилась невидимая отсюда церковь Святого Себастьяна.

Тропа, вьющаяся среди зарослей сахарного тростника, была узкой. Мы шли гуськом. Впереди Эдгар, за ним Сола, потом Джерри. Шествие замыкал я.

– Здесь когда-нибудь бывает прохладно? – спросил я, обращаясь неизвестно к кому.

Стрелки на часах показывали только девять утра, но уже вовсю припекало.

Сола, услышав меня, ответила:

– Только ночью. Ну, еще в конце декабря и в январе. Тогда температура не поднимается выше пятнадцати-семнадцати градусов, потом снова становится жарко.

В обед мы немного передохнули и снова пошли. Джерри, со своей натертой ногой, опять тормозил наше передвижение.

Тростник кончился неожиданно. Только что мы шли в его душной сени и вдруг взглядам открылась холмистая местность, густо поросшая деревьями. Сдвоенная вершина горы по-прежнему маячила впереди. Она казалась совсем близкой – рукой подать, но это был обман зрения. Ее подножья нам удалось достичь только к вечеру.

Церковь мы увидели сразу. Небольшая постройка из белого камня она стояла на плоской возвышенности. Рядом с церковью находился дом священника, который был явно великоват для одного человека.

Сола вдруг заволновалась. Эдгар тоже.

– Не забывайте! – на всякий случай предупредил я их. – Мы – энтомологическая экспедиция.

Святой отец заметил нас, когда мы еще находились только на подступах к его дому, и вышел навстречу. Одет он был в черный костюм с белым воротничком, как и подобает пастору. Очки в позолоченной оправе придавали ему интеллигентный вид. Он обратился к нам длинной фразой на французском, сопровождая ее улыбкой. Сола что-то ответила. Я с отсутствующим видом стоял чуть в стороне и исподволь рассматривал пастора, пытаясь определить, тот ли это человек, который мне нужен. К делу можно было приступать немедля, если бы не одно обстоятельство. Сначала нужно было дождаться, когда Сола с Эдгаром отыщут наследство, в противном случае я мог испортить им всю обедню.

Потом пастор посмотрел на Эдгара и что-то ему сказал. Тот беспомощно развел руками. Тогда священник неожиданно перешел на английский. Он приглашал нас в дом, говоря, что очень рад видеть новые лица в своей одинокой обители, которую никто не посещает, кроме прихожан и Бога.

Дом пастора состоял из нескольких огромных пустоватых комнат и большой кухни, которая одновременно служила гостиной.

– Надолго вы к нам? – спросил пастор, усаживая нас за длинный стол.

– Не знаю! – ответил Эдгар. – Все зависит от того, как пойдут дела. Нам надо еще дождаться остальных членов экспедиции из Порт-о-Пренса.

– Скажите, святой отец, а давно вы здесь? – на английском обратилась к пастору Сола.

– Уже четыре года! – ответил тот.

– А тот, кто служил здесь до вас… Вы его знали?

– Конечно! – сказал пастор. – Святой был человек, но очень болезненный.

– А где же он сейчас?

– Неподалеку, на кладбище. Местный климат был для него тяжел. Ему бы сменить его, поселиться возле океана, морской воздух очень полезен. Но он, как и я, находился в очень стесненных обстоятельствах.

При этих словах Сола облегченно вздохнула. Она поняла, что наследство на месте.

Пастор принес вареную фасоль в соусе и кувшин холодного вина. Мы принялись за еду.

Сола ела механически, скорей всего, не чувствуя вкуса. Мысли ее были где-то далеко. Джерри жрал, давясь и облизывая пальцы, спеша запить пищу вином.

«Тварь! – подумал я. – Никчемная тварь!»

Джерри словно прочитал мои мысли. Он перестал жевать и высокомерно посмотрел на меня.

«Откуда в этом человеке столько спеси? – в который раз задал я себе вопрос. – Может, он действительно брат Солы и внук Дювалье? А эта фамилия и в самом деле что-то значит, по крайней мере, значила». Но между внешностью Солы и Джерри не было ни малейшего намека на родство. Она больше походила на мулатку, а в Джерри, по крайней мере, наполовину, текла негритянская кровь. Впрочем, у них могли быть разные отцы.

* * *

Просыпался я рано и каждый раз видел через узкое окно дома одну и ту же картину: жидкая цепочка черных христиан брела к церкви пастора Абенклера.

Я не знал, какая причина заставляла ходить их сюда каждое утро, что они хотели вымолить у Господа – денег, счастья или просто немного удачи. Может быть, в прошлом это были отъявленные грешники и теперь, каждый день торя дорогу к храму, они наивно полагали, что пастор Абенклер и их молитвы помогут загладить прегрешения перед Богом? А может, им вовсе и не нужно было ничего от Бога, и они ходили в церковь, как, допустим, американцы ходят к психоаналитику.

Все прихожане без исключения были черные, как уголь, который они жгли из дерева. И даже свиньи во дворе пастора Абенклера тоже были черными. Черные куски скальной породы торчали сразу же за участком пастора, прямо из пожухлой травы. Похоже, Бог давно забыл про эти места или никогда и не знал о них.

– Если из ада убрать котлы и топки, то он бы, наверное, походил на это место! – сказал мне Эдгар, когда мы вместе с ним утром смотрели, как к церкви тянется цепочка прихожан.

Мы уже пять дней безуспешно пытались найти наследство папаши Дювалье. Я терпеливо ждал, когда это, наконец, произойдет и, как мог, пытался ускорить этот момент.

Для начала мы обшарили чердак, потом подвал. Сделать это было мудрено, поскольку и тот, и другой были огромны, как и сам дом. К тому же пастор не любил долго находиться в церкви, ему больше нравилось торчать в доме, в нашем обществе.

Ни на чердаке, ни в подвале ничего найти не удалось, и тогда мы принялись за стены дома. Пользуясь моментами, когда пастор находился в церкви, мы сантиметр за сантиметром простукивали их. Пока безрезультатно.

Эдгар не унывал или просто делал вид, что не унывает.

– Чем больше мы обшарим, тем вероятнее будет, что наследство находится там, где его еще не искали, – сказал он мне, когда мы, простукивая стену, приближались с двух сторон к входу на кухню.

Я, не отрываясь от дела, попытался уловить здравый