Король Гарлема - Саша Южный

она спиртное употребляет редко. Я отвечаю, что в доме вина нет. Тогда она говорит: «Неужели тебе не могло придти в голову, что я когда-нибудь захочу сухого вина?» С таким же успехом мне могло придти в голову, что она захочет сухого овечьего дерьма. Ну, не стал спорить, съездил в магазин, привез две бутылки, белого и красного. Ставлю их на стол, а жена заявляет: «Теперь уже не надо». Дескать, дорога ложка к обеду. Тогда я беру бутылку белого и разбиваю о ее паскудную башку, а ей хоть бы хны, даже не пошатнулась. После она берет бутылку красного и разбивает об мою голову. Что посоветуешь, Алекс?

Я пожал плечами и соскользнул с табурета.

– Выпей со мной, – попросил Витус, но я отрицательно покачал головой.

Мне не хотелось торчать в баре. Накинув на плечи плащ, я вышел на улицу и долго шел по набережной, пока свинцовый цвет океана не стал действовать мне на нервы, как американская жена на Витуса. Тогда я свернул на первую попавшуюся улицу и зашагал в сторону набережной.

По пути мне попался телефон-автомат. Я остановился возле него, борясь с желанием позвонить. Все-таки прошло уже два месяца. «Лерке сейчас очень плохо, – думал я, глядя на телефонную трубку. Это можно исправить простым действием – снять эту штуку и позвонить. Ага, и обнаружить себя». Я почувствовал злость. Жил себе, никого не трогал и вдруг какие-то ублюдки решили, что я могу быть им опасен. Самое гнусное в этой истории заключается в том, что я не знаю, кто они, не знаю их возможностей и манеры действовать. Возможно, мой звонок в Россию окажется абсолютно безопасным действием, а может, как раз наоборот. Плевать! Потом разберемся. Я снял трубку, набрал нужные цифры и стал ждать. Наконец пошли длинные гудки. Я слушал их целую минуту, а потом повесил трубку.

* * *

Эдгар появился вместе с первым снегом. Он внес его на себе в бар, стряхнул с широкополой шляпы на пол и громко поздоровался. По тому, как упруго звучал его голос, я понял, что мой шеф полностью оправился после ранения. У него за спиной маячила еще чья-то физиономия, и я сразу почему-то ощутил ее неуместность. Потом она выдвинулась из-за спины Эдгара на свет, и я увидел чисто нашу российскую, нездоровую одутловатость лица и колючий взгляд, тоже очень знакомый, такой не часто встретишь на улицах Нью-Йорка.

– Кропоткин! – представился человек.

«И где только Эдгар откопал такого обаятельного парня?» – подумал я, глядя на этого типа.

Кропоткин вызывал во мне бессознательное отвращение. Когда он стал расхаживать по бару, тупо таращась на картины и бросая бесцеремонные взгляды на Солу, мне захотелось дать ему в ухо. Он словно сразу же почувствовал это и остановился передо мной с таким видом, как будто собрался выяснять отношения. Видно, «симпатия» друг к другу у нас возникла одновременно.

Я отодвинулся от стойки и сделал движение в его сторону, собираясь вступить с ним в более тесный контакт, но тут между нами вклинился Эдгар.

– Алекс, это Виктор Кропоткин. Он финансирует нашу экспедицию.

При слове «экспедиция» я усмехнулся.

– А это Алекс, охрана экспедиции, – продолжал Эдгар.

Руки мы с Кропоткиным друг другу не подали.

– Ну что же, я даю пятьдесят тысяч, – произнес Кропоткин, бесцеремонно буравя меня свинцовыми глазами.

Я посмотрел на него еще более нагло и вызывающе. Кропоткин отвел глаза и уставился на Эдгара.

– Мало! – сказал мой шеф. – Все-таки ваш пай составляет двадцать процентов.

– Ну и что? – равнодушно заявил Кропоткин. – Кто вам сейчас выкатит пятьдесят тысяч наличными?

Эдгар промолчал, хотя такое предложение было равносильно грабежу. Потом они поднялись наверх.

Я посмотрел на Солу. Она с равнодушным видом протирала бокалы. Происходящее ее словно не касалось.

– Это же грабеж! – сказал я Эдгару, когда Кропоткин убрался из бара.

– А что делать? – пожал плечами Эдгар. – Где сейчас быстро найдешь наличные?

– А к чему спешка? – спросил я.

– Надвигаются затяжные шторма. Дорог каждый день. Высаживаться придется не в порту, а наоборот, подальше от населенных мест, чуть ли не на скалы. В шторм это невозможно.

Через день, вечером, я отнес все свои сбережения и «бульдог» Эдгару в сейф. Самого Эдгара не было, потому деньги и пистолет принял у меня Витус.

– Алекс! – придержал он меня за рукав. – Будьте осторожнее. Береги брата, и удачи вам!

Я молча кивнул, спустился вниз и вышел на улицу под дождь.

* * *

Эдгар нанял моторную яхту. Она должна была доставить нас к нейтральным водам, в район Кубы, а там нас брало на борт судно контрабандистов, с которого нам предстояло десантироваться на Гаити.

К яхте я подъехал на такси. Она не была похожа на те посудины, которые катают по морям миллионеров, но все-таки вызывала уважение, несмотря на свои небольшие размеры – метров пятнадцать в длину.

Я поднялся на ее борт.

– Мистер Алекс? – спросил у меня человек в дождевике, стоящий у трапа.

Я кивнул.

– Вам туда! – он указал мне рукой на дверь в надстройке.

Войдя в нее, я оказался в кают-компании, где кроме Эдгара и Солы сидел еще какой-то длинный сухощавый субъект с аккуратными бачками на шоколадном лице.

– Познакомься! – произнес Эдгар. – Это Джерри, брат Солы. Он тоже участвует в нашей экспедиции.

Я пожал вялую руку Джерри, посмотрел на него, как на явно бесполезную вещь, и спросил по-русски:

– Что он может?

– Он хорошо знает Гаити.

– А-а! – протянул я и сел в кресло.

Через два часа яхта отошла от причала. Было уже почти совсем темно. Океан слегка штормил, но яхта шла полным ходом, ударяясь о волну косым форштевнем и поднимая каскады брызг.

Я стоял на корме, смотрел на удаляющиеся огни Нью-Йорка и вспоминал, как увидел их впервые из иллюминатора самолета.

Я уже собрался возвращаться в кают-компанию, когда на корме появился Эдгар. Он молча встал рядом со мной и принялся смотреть на контуры города, тающие в темноте и непогоде.

– Ты уверен, что это брат Солы? На кой черт он нам нужен? – спросил я у него.

– Я верю Соле, – ответил Эдгар.

«Да, любовь, ты делаешь слепым сорокалетнего мужчину еще легче, чем двадцатилетнего», – подумал я и сказал:

– У нас уже есть человек, знающий Гаити – Сола. Зачем нам еще один?

Еще я хотел добавить, что этот Джерри как-то не по-родственному смотрит на Солу, но сдержался. Возможно, мне это показалось.

* * *

Через три дня, ближе к вечеру, в каюту постучали. Это был стюард.

– Мистер,