Король Гарлема - Саша Южный

– Ее надо было прятать?

– В том-то все и дело!

– И ты пошел на это, заранее зная, что здесь нечисто?!

Эдгар ничего не ответил. Он лишь молча поднял на меня глаза и закрыл их.

Я встал с кровати и заходил взад-вперед по комнате. Мне было все понятно. Взгляд синих глаз мулатки пережег все предохранители в голове Эдгара. Ну что ж, даже умудренный опытом мужчина имеет право на ошибку, когда дело касается женщины. Но только на одну.

– Эдгар! – я остановился перед кроватью. – А от кого она прячется?

– Она не Солем. Она Сола Энтони Дювалье. Тебе эта фамилия ни о чем не говорит?

– Отчего же. Известная фамилия. Такая, например, была у диктатора Гаити.

– Все правильно, – произнес Эдгар. – Дювалье правил на Гаити с тысяча девятьсот пятьдесят седьмого по восемьдесят шестой год. Потом вместе со своей семейкой он драпанул оттуда, прихватив немалые сбережения, но все вывезти не смог и припрятал оставшееся на острове. Сам папаша Дювалье уже преставился. Перед смертью он честно разделил наследство среди своих наследников. Честно, если не считаться с его географическим положением.

– То есть? – спросил я.

– Все наследники, включая и внучку диктатора, Солу, получили свою долю наследства. Только в отличие от остальных Соле досталась та его часть, которая спрятана на Гаити. И часть эта, если верить ее словам, немалая. Но вот только попробуй возьми ее! В семействе по этому поводу разгорелся скандал. Каким-то образом о его причине узнала разведка нынешнего правительства Гаити, а оно никогда не теряло надежды вернуть хоть часть добра, награбленного папашей Дювалье. В случае с Солой они увидели твердый шанс осуществить это. Дело осталось за малым – выяснить, где лежит клад. Это теперь известно только Соле, поскольку ее дед умер. Так что за ней идет охота.

– Да, милая история, – заметил я и спросил: – А что же Солу не укроет ее семейка?

– Сола – белая ворона в ней. Вдобавок она очень строптива. Ее там не любят, если не сказать большего. Недаром ей дед выделил такое наследство. После скандала Сола ушла из дома без гроша в кармане и устроилась работать в лавку всем назло. В ту самую, где я ее увидел. Вскоре ее выследили гаитяне. Вне дома, без покровительства своей семьи, она была беззащитна. Каким-то чудом ей удалось унести ноги, но идти ей было некуда. Нью-Йорк для нее чужой город. Она нашла в кармане мою визитку и пришла ко мне.

– Так просто, – удивился я. – А как эти ребята вышли на тебя? – спросил я.

– Видимо, мою внешность гаитянам описал хозяин лавки, больше некому. Не считая Солы, только он видел меня, когда я заходил туда. Естественно, он поинтересовался у Солы, за что же она отвесила мне оплеуху. Ведь магазины открывают для того, чтобы в них торговать, а не лупить там по роже неосторожно зашедших клиентов. Сола объяснила. Для этих черномазых ребят туманные сведения обо мне и моем баре были единственной зацепкой. Наверное, им пришлось изрядно пошевелить мозгами и попотеть, прежде чем они вычислили и отыскали меня. Ведь с того момента, когда Сола пришла ко мне в бар, прошло полгода.

– Упорные парни, – произнес я.

– К сожалению. Правда, оттого, что они меня нашли, лучше никому не стало. Ни им, ни мне. Они не хотели меня убивать. Им надо было знать, где Сола.

– Так сказал бы.

Эдгар молча проигнорировал мою реплику.

– Неужели ты не понимаешь, что они не оставят тебя в покое, пока не добьются своего? Если эти парни не хотели тебя убивать, то зачем же тогда они стреляли? – проворчал я и посмотрел на Эдгара.

Он лежал, уставив глаза в потолок.

– Этот черный просто хотел показать серьезность своих намерений, потому и ранил меня, – произнес через некоторое время мой шеф.

– И что теперь? – спросил я.

– Теперь мне надо встать и встретить полицию. Она рано или поздно будет здесь. Им ни к чему знать, что я ранен. Кстати, пусть кто-нибудь от нас позвонит в участок, а то, чего доброго, трупы этих бедолаг будут лежать здесь, пока не завоняют. Этих американцев не поймешь. Когда не надо, они что-то высмотрят между штор в окне соседа и вызовут полицию, стукачи проклятые. А когда действительно надо, то никаких действий от них не дождешься.

Эдгар поднялся с кровати.

– Мне нужен кофе, кокаин и еще переодеться. Кофе сейчас, а кокаин – когда придет полиция. Он поможет мне продержаться.

Я спустился вниз, попросил Фреда позвонить в полицию и принести шефу кофе. Сам же налил себе порцию виски и вышел на веранду.

Океан слабо бился волной о берег, находясь еще в полудреме. Я задумчиво цедил кофе, глядя на воду через край чашки. Мысли мои были о том, что вскоре следует ждать продолжения истории, начавшейся сегодня ночью, и, скорее всего, у нее будет плохой конец. Допустим, Эдгару удастся провести сегодня полицию. Но остаются еще эти ребята с Гаити. Они-то сразу поймут, кто убил их товарищей. Конечно, спецслужба Гаити – это не ЦРУ, не ФБР и даже не местная мафия, но от этого все равно не легче. Перед моими глазами вдруг всплыло изможденное лицо киллера, убитого Эдгаром, и мне почему-то стало жалко этого парня.

* * *

Через неделю Эдгар предложил мне круиз на Гаити.

– Самое лучшее средство для того, чтобы никто больше не искал Солу, это ликвидация наследства папаши Дювалье, – сказал он. – Мы высадимся на остров, отыщем это проклятое наследство и вывезем его оттуда, а затем раструбим об этом на весь мир. Ребята с Гаити поскрежещут, конечно, зубами, но в конце концов успокоятся. Плачу пятьсот долларов в день, а если найдем наследство, то ты получишь еще и премию.

В первый момент после услышанного в голове у меня появился легкий звон. Слова Морозника сбывались, не прошло и двух месяцев, правда, весьма замысловатым образом: внучка диктатора, сокровища, гаитяне и прочее. Но главное, что все это переплеталось с возможностью отыскать на Гаити пастора, про которого говорил Морозник.

Теперь я сидел на террасе, смотрел на поднимающееся над океаном солнце и думал обо всем этом. Мысль о том, чтобы высадиться на Гаити и завладеть наследством, казалась мне бредовой, но другого способа попасть туда не было.

На террасе появился Эдгар. Он еще не оправился от ранения и потому был бледным, с запавшими глазами.

– Бессонница? – спросил я.

Эдгар кивнул и присел возле меня на стул.

– Так что ты думаешь