Король Гарлема - Саша Южный

Сола с Джерри спускали из лодки воздух. Мы с Эдгаром копали яму. Работать приходилось на ощупь. Включать фонари мы не решались.

Через час мы покинули район бухты.

У Эдгара имелась фотография этого участка побережья. Место высадки было обозначено точкой. Мы еще на яхте внимательно рассмотрели фотографию, чтобы потом любой из нас мог при нужде быстро отыскать его даже без карты.

Мы двигались сейчас от залива Ганаив на юг, к реке Артибонит. У нас имелись паспорта и документы, представляющие нашу группу как энтомологическую экспедицию. Изготовлены они были качественно, правда, нигде не зарегистрированы, но для полицейского из провинции вполне сошли бы. Мы не взяли с собой никакого оружия, оно ни к чему мирным энтомологам.

Мы собирались подняться по Артибониту до местечка Гуяр и оттуда идти пешком двадцать пять миль через плантации сахарного тростника к церкви Святого Себастьяна. Наследство было спрятано в доме священника. Когда Эдгар сказал об этом, я почувствовал в голове легкий звон – чудо, похоже, продолжалось. Если, ко всему прочему, священник окажется тем самым беглым буддистом из Индонезии, то я поверю каждому слову Морозника, которое он сказал или скажет мне или другим людям.

Пока было темно, мы шли по компасу, иногда останавливаясь, чтобы свериться с картой, а когда рассвело – сделали привал. Эдгар убрал компас и карту. Дальше вести нас должны были Сола и Джерри.

Местность вокруг была гористой, с чахлой растительностью. Острова южных морей, по моему представлению, должны были иметь более благоуханный вид. «Похоже, капитан «Черной розы», был прав нелестно отозвавшись об этом месте. Ладно, по крайней мере, здесь тепло», – подумал я и вдруг заметил, как ладонь Солы как-то уж очень не по-родственному сжала ладонь Джерри. Я отвел глаза в сторону и уставился на далекую черную вершину, думая о том, что здесь что-то затевается. Уж очень как-то внезапно и не к месту появился Джерри. И пока он не оправдал своего появления в нашей экспедиции, а ведь Эдгар заплатил немалые деньги только за то, чтобы добраться до Гаити.

Я сплюнул и встал. Говорить об этом Эдгару не имело смысла. Он был уверен в Соле, как в себе.

Мы шли, стороной обходя деревушки, попадающиеся нам на пути, а когда пришло время обеда, еще раз сделали привал в роще и через полчаса двинулись снова. Местность была по-прежнему безрадостной – гористой, покрытой редкими деревьями. Наше передвижение тормозил Джерри. Он умудрился натереть ногу.

На ночь мы остановились у подножья горы, недалеко от деревни. Сола и Эдгар забрались в один спальный мешок – он был двухместным. Я залез в свой, незаметно наблюдая за реакцией Джерри, который при этом усиленно смотрел куда-то в сторону.

* * *

Утром мы решили зайти в деревню, нанять лошадь и кого-то из местных, поскольку выяснилось, что проводник из Джерри никудышный. В свое оправдание он сказал, что хорошо знает лишь восточную часть страны.

Через два часа пути нам попалась деревушка, обитатели которой жили непонятно на что. Рядом не было ни плантаций сахарного тростника, ни деревьев какао.

– Они жгут древесный уголь, – ответила на мой вопрос по этому поводу Сола. – Потому на острове и осталось мало деревьев. Углежоги – бич Гаити, но людям надо на что-то жить. В этих местах другим способом заработать на пропитание невозможно.

Мы вошли в деревню. Ее староста, толстый губастый негр, который сидел на продавленном плетеном стуле, напустил на себя важный вид. Мы представились ему как научная экспедиция. Он долго вертел в руках наши бумаги, и я уже стал сомневаться в том, что он умеет читать.

– Это и есть местная власть? – спросил Эдгар у Солы, когда мы покинули жилище старосты.

– Полиции в такой глуши не бывает. У нынешнего правительства слишком мало средств, чтобы позволить себе подобную роскошь.

В проводники нам дали худого длинного негра с выразительными и влажными, как у мартышки, глазами, а в придачу к нему двух мулов. На одного мы посадили Джерри, а на другого погрузили большую часть вещей. Плату за услуги с нас спросили смехотворную. Эдгар сунул негру бумажку в пятьдесят долларов, так этот бедняга чуть не потерял сознание от радости.

До реки мы добрались за неделю, без особых приключений. Проводник помог нам нанять лодку и получил от Эдгара еще десять долларов. Когда мы отчалили, он долго махал нам вслед рукой.

Низкобортная длинная посудина была снабжена двухцилиндровым английским дизелем, который, глухо урча, медленно влачил ее вверх по течению. За рулем сидел ветхий, как само судно, старик. Если бы не лодка, он, наверное, умер бы с голоду, поскольку в этих местах пенсии не платили. Туземец был настолько стар, что казалось, если он встанет и пройдет несколько метров, то его тело, похожее на старую высохшую корягу, тут же развалится. За весь день он ничего не съел, если не считать трех бананов.

По мере продвижения вверх по течению река сужалась и становилась все более прозрачной.

Старик пил воду прямо из реки, зачерпывая ее ладонью. Когда это попытался сделать Эдгар, Сола остановила его.

– Нельзя пить! – сказала она.

– Но он же пьет, – кивнул Эдгар на старика.

– У местных другие желудки, нежели у белого человека, – сказала Сола.

На второй день пути старик неожиданно направил лодку к берегу. Там он быстро развел костер, вскипятил в консервной банке воду и бросил туда какие-то корешки. Когда вода в банке позеленела, он выпил ее, закусил бананом, затем лег на землю и тут же уснул. Мы поставили котелок на огонь и сварили кофе.

Через неделю плавания впереди замаячило какое-то селение – целая россыпь одно- и двухэтажных белых домов, поднимающихся от реки вверх по холму.

– Гуяр, – произнес старик и протянул вперед руку.

Это была уже восточная часть страны, но и тут Джерри знал местность нисколько не лучше, чем я.

Дело шло к вечеру, и мы решили переночевать в гостинице, а утром отправиться дальше.

Наша с Эдгаром белая кожа вызывала на улицах любопытные взгляды. Традиционной неприязни черных к белым здесь не ощущалось. Дело в том, что папа Дювалье, который долгое время тиранил народ, был черным или почти черным.

Мы сняли два номера. Один для Эдгара и Солы, другой для нас с Джерри.

Гостиница находилась у реки, за которой чуть ли не до полночи кричала какая-то тварь. Вдобавок было душно, и