Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

нам платить за всякие вещи, даже если мы в этом не нуждаемся. Говорит, мы как семья. И мы по-прежнему живем на нашей семейной ферме, ну почти. Так как же тут не радоваться?

– Если не возражаете, я все-таки спрошу, – сказала Джоди. – Почему вы с Камило все еще работаете? Я слыхала, какие деньги выручали местные за землю, и думала, что на них можно жить припеваючи, ничем себя не утруждая.

– Остаток денег мы положили на особый счет, для abuelita, – просто ответила Мириам. – Это ее деньги, а не наши. Да и работать нам нравится, это не в тягость. Тем более, пока мы тут, мой старый дом все еще считается нашим… По крайней мере, теоретически.

– А вы устроите себе отпуск, когда появятся дети? – улыбнулась Джоди.

– О да! – расцвела Мириам. – Наша миссис Эванс – суперфеминистка, знаете ли. И с удовольствием тратится на работников – у нас льготы, как в Европе, в Америке такие редкость. Она сказала, я могу взять отпуск хоть на целый год с полным сохранением зарплаты, если захочу.

– Великолепно, – одобрила Джоди. – Она просто душка, если разобраться.

– Так и есть. Они оба такие. Даже все трое, включая и сына. Кстати, вам не нужно переживать, если они с вашей дочерью остаются наедине. Я вижу, как они смотрят друг на друга. Они встречаются?

– Да, – сказала Джоди.

– Это здорово! Вам не стоит о нем беспокоиться, Стерлинг – хороший мальчик. Иногда он приходит помогать нам на ферме и подолгу расспрашивает о былых временах. Вроде как снимает документальный фильм.

– Правда? – удивилась Джоди.

– Да, он большой умница.

– У меня тоже сложилось такое впечатление, – подтвердила Джоди.

– Могу добавить вам в кофе немного местных пиниолей[73] темной обжарки. Подойдет?

– С удовольствием, – сказала Джоди. – Спасибо! Вы прямо святая.

Мириам бросила на нее слегка недоуменный взгляд, а затем отвернулась, пряча тонкую улыбку. Это чуть встревожило Джоди, которая решила, что шеф-повар Эвансов могла не согласиться с такой оценкой святости, – чисто на религиозной почве.

Через заднюю дверь в кухню вошел Камило, весь в снегу. Он пожелал Джоди доброго утра, обнял и поцеловал жену, а после встал у плиты, отогреваясь.

– Ты расчистил дороги или как? – спросила Мириам.

– Ха! Ничуть не бывало, – ответил Камило, на лице которого отразилась досада. – Сегодня донья Лавато – та еще заноза в заднице. Не пустила меня на свой участок!

– Что? – поразилась Джоди. – Она не может так поступать. У вас есть полное право прохода и проезда.

– Да, я знаю, – вздохнул Камило. – Но она вдруг поменяла код на воротах и стоит там со своим ружьем, в очень скверном расположении духа, sabes? Типа в такой ярости я еще никогда ее не видел. Вот мне и пришлось вернуться сюда, инспектор Луна, чтобы обсудить это с вами. Я рассчитываю, что вы съездите туда со мной, потолкуете с ней и попробуете уговорить пропустить меня, чтобы мы расчистили наконец эти чертовы дороги и хоть как-то выбрались отсюда. Мне нужно съездить в город, купить кабели и поскорее починить электрику.

– Конечно, – покивала Джоди. – Поеду, поговорю с ней. А вы не могли бы заодно расчистить дорогу и к хижине траппера?

– Ну да, – пожал плечами Камило. – По эту сторону от участка доньи Лавато уже довольно чисто, хотя снег все еще идет, и я не знаю, как долго это продлится. Но вам, вероятнее всего, не составит труда попасть туда.

– Супер! – одобрила Джоди. – Все равно мне нужно побывать там, еще раз проверить, как дела у Брайса.

– С небольшой толикой везения он пропадет без вести, и вы никогда его не найдете, – веско уронил Адлер, который вместе с Леннокс бесшумно возник из темноты коридора. Теперь он шагнул в кухню, уже в полном охотничьем снаряжении и с кривой усмешкой, будто весьма удачно пошутил. Подойдя к печи, расплел сложенные на груди руки и вытянул ладони вперед, согревая. За ним последовала также экипированная для охоты Леннокс, которая смиренно встала у печи рядом с мужем.

– Не надо говорить такие вещи, – остерегла Адлера супруга. – Особенно в присутствии копов.

– Доброе утро, мистер и миссис Эванс, – поздоровалась Мириам.

– Что на завтрак? – осведомился Адлер.

– Я испекла немного свежих булочек и кексов, – сказала Мириам. – А кофе будет готов через минуту-другую.

– Мне очень жаль… – начала Леннокс, хотя по ее тону (из ряда: «А могу я поговорить с вашим заведующим?») было ясно, что извиняться положено Мириам, а не ей самой. – Но я вполне уверена, что Клаудия должна была передать – я на палеодиете, то есть с уклоном в плотоядность.

– Да, я знаю, – кивнула Мириам. – Просто, раз уж электричество отключилось, я предпочла перестраховаться насчет продуктов из холодильника или морозилки.

– Разве ваша выпечка обошлась без использования яиц? – спросил Адлер присущим ему тоном всезнайки.

– Нет, но эти яйца я взяла свежими из курятника, перед самым рассветом, – пояснила шеф-повар семейства Эванс. – А молоко, которое я использовала для теста, – это миндальное молоко из пакета.

– Вам ведь известно, какое несусветное количество воды уходит на приготовление миндального молока? – поинтересовалась Леннокс.

– Да, – ответила Мириам. – И с удовольствием расскажу, как пройти к хлеву, если вы желаете выйти подоить коз.

Леннокс замялась, а Джоди пришлось подавить готовый вырваться наружу смешок. Поймав взгляд Джоди, Мириам незаметно подмигнула ей.

– Если у вас найдутся и другие свежие яйца, вы можете приготовить нам омлет, – объявила Леннокс. – Это будет вполне в рамках системы палеодиеты. Кроме того, мне, пожалуй, больше подойдет мужской завтрак. Обожаю булочки и кексы, но, раз уж я собралась весь день охотиться на лося, мне требуется что-то более существенное.

– Или… – произнес только что вошедший в кухню Стерлинг, по пятам за которым следовала Мила. Похоже, они перестали держаться за руки лишь за секунду перед тем, как войти. – Вы могли бы перестать строить из себя полных засранцев и начать вести себя по-человечески. Неужели так сложно понять, что эта удивительная, бескорыстная женщина пребывает на поздней стадии беременности и прилагает массу усилий, чтобы приготовить вам что-то вкусное в довольно стесненных обстоятельствах?

Юноша подошел к шкафу, достал большую чугунную сковороду и, протянув ее Адлеру ручкой вперед, сказал:

– Сваргань-ка ты сам себе яичницу, дядя «А». Наверняка сумеешь?

– Я лучше огрею тебя по башке этой штукой, – без запинки ответил тот Стерлингу. – Такой же наглец, как и твой дядя Брайс. Две горошины из одного гребаного стручка.

Стерлинг ухмыльнулся, извлек из корзинки свежую булочку и, почти целиком запихнув ее в рот, подался вперед обнять Мириам.

– Очень вкусно, миссис Наранхо, – похвалил он, роняя крошки за воротник своей