Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

– Ну же, – ободрила ее Джоди. – Вставайте, а то еще замерзнете насмерть.

– И кто сотворит вам зло, если будете вы ревнителями доброго?[82] – вопросила Лавато, с великим трудом поднимаясь на ноги.

– Держите руки так, чтобы я их видела, – велела старухе Джоди. Шагнула ближе и, когда Лавато встала, завела обе ее руки за спину и сковала наручниками. – Вот и хорошо, – сказала она. – Так-то лучше. А теперь, я надеюсь, вы проявите еще чуточку гостеприимства?

Джоди знала, что при обычных обстоятельствах ей потребовался бы ордер, чтобы войти в хижину Лавато, но решила, что при нынешних у нее достаточно оснований.

Лавато принялась бубнить себе под нос:

– И сказал ей ангел: не бойся, Мария…[83]

Джоди жалела явно сильно испуганную старуху, но постаралась помнить и о том, что страх толкает людей на ужасные поступки.

– Идемте, – вздохнула она.

Под дулом служебного пистолета Донья Лавато, спотыкаясь и пошатываясь, побрела к двери своей хижины.

– Ты обрела благодать у Бога, и вот, зачнешь во чреве, и родишь сына, и наречешь ему имя: Иисус…[84]

Взойдя на крыльцо, Лавато дожидалась, пока Джоди откроет дверь. Именно тогда Джоди заметила ржавые кусачки на длинных ручках, прислоненные к стене дома сбоку от двери и до половины занесенные снегом. Таким инструментом с легкостью можно перекусить линию электропередачи, питающую рыбацкий домик у горного озера.

Внутри хижина оказалась не менее запущенной и убогой, чем окружающий ее участок; в крошечной гостиной Джоди с удивлением обнаружила небольшое стадо коз в разном состоянии покоя, причем три из них занимали брошенный на пол матрас. Козы вовсю использовали хижину в качестве туалета, но Лавато, определенно страдавшая патологическим накопительством, считала это, по-видимому, совершенно естественным. Запах стоял тошнотворный, – но, по крайней мере, здесь было тепло.

– Сядьте, – сказала Джоди. – И не совершайте резких движений.

– Ты испытал сердце мое, – сухо проронила донья Лавато. – Ты посетил меня ночью, искусил меня и ничего не нашел; от мыслей моих не отступают уста мои[85].

Джоди только теперь смогла тщательнее присмотреться к старухе. Джинсы, рабочие ботинки и куртка женщины были прочны и относительно новы – простая, но надежная одежда для работы на ферме, какую без проблем можно приобрести в любом магазине «Трэктор Сапплай»[86]. Сама старуха чистотой не блистала, под стать своему окружению, но и не походила на человека, давно расставшегося с привычкой совершать омовения. Поразительно, но в ее темно-карих глазах читались глубина интеллекта и чувств, продемонстрировать которые сильно мешала странная манера ее общения.

– Замечательно, миссис Лавато, – вздохнула Джоди. – Послушайте. Я теряюсь в догадках, способны ли вы вести обычную беседу, или цитаты из Библии – это все, чего я могу добиться. Признаюсь, будет гораздо проще, если вы перестанете говорить со мной таким образом, чтобы мне было легче уяснить суть сказанного. Мне нужно задать вам несколько вопросов насчет того, почему сегодня ночью вас видели проникшей на территорию ранчо «Сангре-Монте».

Перед задвинутой в угол парой помятых металлических подставок под телевизор стоял треснувший пластиковый стул белого цвета, осколок летнего кафе, – и Лавато устроилась на нем. На одной подставке лежала стопка офисной бумаги, на второй были кипой свалены старые журналы и лежали заржавленные ножницы. Похоже, Джоди удалось установить автора писем с угрозами. Вынув мобильник, она сфотографировала находки, и это, по-видимому, напугало Лавато даже сильнее прежнего.

– Благоразумные видят опасность и укрываются, простаки же идут вперед и терпят наказание[87], – пробормотала Лавато.

Именно в этот момент Джоди услышала знакомый, очень характерный звук, донесшийся из-за закрытой двери, но не сразу сообразила, что это. Ей еще не доводилось слышать подобного фырканья в закрытом помещении, и здесь оно казалось совершенно неуместным. Тем не менее ни одно другое животное не издавало подобных звуков, – и, осознав, до какой степени это осложняет ситуацию, Джоди испытала прилив чистейшего ужаса.

– Донья Лавато, – пролепетала она. – Умоляю, скажите, что в вашем доме не заперт медведь.

Донья Лавато воззрилась на Джоди со странным выражением в глазах – отчасти сожаление, отчасти вызов, – а затем грустно улыбнулась. И тихо, не торопясь, произнесла:

– Я буду для них как медведь, лежащий в засаде, львом я подстерегу их при дороге. Стану нападать на них, как лишенная детей медведица, и раздирать вместилище сердца их, и поедать их там, как львица; полевые звери будут терзать их.

Вслед за чем раздался скрежет огромных когтей, царапающих дверь.

– Ага, о’кей, нетушки, – сказала Джоди. – На это я не подписывалась.

Вскочив, она вновь распахнула дверь хижины.

– На выход, донья Лавато. Сейчас же!

– Ибо кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради меня, тот обретет ее[88], – отозвалась Лавато. Она смотрела в глаза Джоди с умоляющим выражением на лице и не трогалась с места.

– Наружу! – топнула ногой Джоди. – Я не прошу, я приказываю! И не открывайте дверь, чтобы выпустить медведя. Я пристрелю его сразу, как только увижу. Это ясно? Оставьте его там и следуйте за мной. Продолжим допрос в служебной машине. Уходим.

Медведь за дверью зарычал; донья Лавато даже не шевельнулась. Джоди не хотела наставлять на старуху свой пистолет, но иного выбора не было.

– Живо, – приказала она. – Если не хотите, чтобы я застрелила этого медведя прямо через дверь.

Угроза подействовала. Донья Лавато с трудом поднялась на ноги и, шаркая, вышла из дома. Джоди захлопнула за ними дверь и, подталкивая старуху, прошла через двор к стоящему на холостом ходу пикапу, припаркованному по другую сторону ворот. Те были, конечно, заперты, а ключа от замка у доньи Лавато при себе не оказалось. Поэтому Джоди снова пришлось сразиться с колючками на ограждении.

Когда же они обе добрались до машины, выяснилось, что на этом неприятности Джоди не закончились: Мила заодно с винтовкой исчезли с переднего сиденья.

– Проклятье, Мила! – простонала Джоди.

Оглядевшись, различила на снегу следы, ведшие в сторону речки, вдоль линии забора.

– Полезайте внутрь, – велела она донье Лавато. – Скорее!

Ухватив старуху за локоть, она практически втащила ее в пикап, усадила в клетку для задержанных и надежно заперла там.

– Скоро вернусь, – пообещала Джоди, захлопнула дверцу и перешла на бег.

Глава 21

Медвежья работа

Осторожно ступая по глубокому снегу вдоль проволочной ограды, Мила не сводила глаз с убогой грязной хижины, окруженной отвратительными загонами для живности. Девочка намеревалась обойти это жалкое подобие фермы по периметру и выяснить,