Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

– Донья Лавато сидит в моем в пикапе, – пробормотала Джоди. – Я ее арестовала. Ей ничто не угрожает. Мы все в безопасности.

– Все, кроме Брайса, – выдохнула Мила.

– Да, – сказала Джоди. – Кроме него. Проклятье.

– Паскудство! – заорала Мила. – Как мне это осточертело!

– Соберись. Успокойся. Возьми себя в руки, – распорядилась Джоди. – Придется сесть за руль, чтобы увезти нас назад в домик.

– Мне? – удивилась Мила.

– Я разрешаю, – подтвердила Джоди. – В кузове пикапа есть одеяла, – добавила она. – Достань их оттуда и оберни меня. И себе тоже возьми.

Так Мила и сделала, а движимая единственно адреналином Джоди втащила себя на пассажирское сиденье и, едва усевшись, сразу врубила обогреватель на полную мощность. Мила уселась за руль пикапа. Девочка водила машину не хуже любого взрослого, будучи в целом одарена развитыми тактильно-мышечными навыками. Тем не менее Джоди посчитала необходимым предупредить ее, чтобы она гнала машину не слишком быстро, торопясь вернуться в рыбацкий домик Эвансов.

– Теперь я точно выживу, – вздохнула Джоди. – Главное, не выключать обогреватель. Мы на верном пути, фигурально выражаясь.

– Да нет, и в прямом смысле тоже, – возразила ей Мила.

– Но еще недостаточно по нему продвинулись, – закончила Джоди.

– Мне так жаль, мама. Прости, что не послушала тебя! Нужно было слушаться, а ты из-за этого чуть не погибла…

– Ты не виновата, – примирительно сказала Джоди. – Все уже в порядке. О’кей? Я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, мамочка.

– Наготы отца твоего и наготы матери твоей не открывай, – строго напутствовала их обеих гостья, неподвижно сидевшая в клетке для заключенных в задней части машины. – Она мать твоя, не открывай наготы ее[89].

– Это долгая история, донья Лавато, – заметила Джоди, которую по-прежнему била сильная дрожь. Протянув вперед холодную, трясущуюся руку, она направила прямо на себя вентиляцию обогрева.

– При реках Вавилона, – вздохнула сидящая в клетке старуха. – Там сидели мы и плакали…[90]

– Мы нашли останки мертвого парня за вашим домом, на берегу речки, – объяснила Джоди. – И я упала в воду. Теперь я, кажется, понимаю, зачем вы перекрыли дорогу к своему дому. И почему не хотели пропускать Камило.

– Рука да не прикоснется к нему, – изрекла донья Лавато, – а пусть побьют его камнями или застрелят стрелою[91].

– Почему она так говорит? – спросила Мила.

– Донья Лавато предпочитает изъясняться цитатами из Библии, – пожала плечами Джоди.

– Она знает всю Библию наизусть, что ли?

– Похоже на то… – И, немного подумав, уточнила у сидящей сзади старухи: – Кстати, вы всегда так выражаетесь или хоть иногда делаете перерывы?

– И было ко мне слово Господне[92], – ответила донья Лавато.

– А вы и правда держите дома медведя, донья Лавато? – спросила Мила.

– Сера и соль, пожарище – вся земля, – сказала донья Лавато, – не засевается и не произращает она, и не выходит на ней никакой травы[93].

– Думаю, она хотела сказать, что спасла этого медведя от лесного пожара, – сказала Мила. – Я права, донья?

– Правду говорят дочери Салпаадовы, – закивала донья Лавато. – Дай им наследственный удел среди братьев отца их и передай им удел отца их[94].

– Ушам своим не верю, – повернулась Мила к Джоди. – Кому вздумается так себя вести? Или у нее что, какое-то душевное расстройство?

– Не знаю, – ответила Джоди. – С моей точки зрения, сейчас она – просто ужасная заноза в заднице. И я почти не сомневаюсь, что ей известно, кто убил Брайса Эванса.

– Но вот, они не поверят мне и не послушают голоса моего[95], – изрекла донья Лавато.

– У вас фотографическая память, донья? – спросила Джоди.

– И вспомнил Иосиф сны, которые снились ему о них, – ответила донья Лавато. – И сказал им: вы соглядатаи, вы пришли высмотреть наготу земли сей[96].

– То есть это вы сами убили того человека на берегу речушки, донья Лавато? – спросила Джоди. – Просто взяли стрелу и выпустили в него, наказывая за вторжение? Вы помните, как сделали это?

– Авимелех же сказал: не знаю, кто это сделал, и даже и не слыхал о том доныне, пока ты не сказал мне[97].

– А вы знали, что ваш медведь съел его, донья? – спросила Мила.

– И сказал Господь Бог: вот, человек сей стал как один из Нас, зная добро и зло; и теперь как бы не простер он руки своей, и не взял также от дерева жизни, и не вкусил, и не стал жить вечно.

– Это значит «да»? – спросила Мила.

– И не вкусил, и не стал жить вечно, – подтвердила донья Лавато. Так некоторые повторяют фразу по два раза, настаивая на своей правоте.

– Я спрошу еще раз, – помотала головой Джоди. – Брайс Эванс был жив, когда ваш медведь нашел его? Или вы натравили на него зверя? Или сами убили его, а уж потом скормили медведю?

– А что до вас, ваши трупы падут в пустыне сей[98], – прозвучало в ответ.

– Как он умер, донья Лавато? – спросила Джоди. – Вы застрелили его за незаконное проникновение на свою землю? Я нашла в реке наконечник стрелы… – Джоди достала железный наконечник из кармана куртки и показала его старухе. – Вы ведь сами делаете свои стрелы, верно?

– Возьми теперь орудия твои, – сказала донья Лавато, – колчан твой и лук твой, пойди в поле и налови мне дичи[99].

– Значит, это вы изготовили этот наконечник стрелы? – спросила Джоди. – Я спрашиваю потому, что у всех тех стрел, что вы сегодня в меня выпустили, наконечники каменные. Вырезанные из камня. А этот – из кованого железа. У вас в хозяйстве имеется своя плавильня, донья Лавато? Или вы заказывали наконечники у кого-то еще?

Старуха не сводила с Джоди внимательных глаз, похоже, подбирая подходящую цитату.

– Дерьмо, – наконец сказала донья Лавато. – Такого библейского стиха в моем запасе нет, поэтому я просто скажу вам правду. Я не делала ту треклятую стрелу, что угодила в спину тому мальчишке. Кто-то специально сделал ее похожей на мои собственные, но свои инициалы я на них выжигаю. Не вырезаю, не калечу древко ножом, это полная глупость. И мастерю собственные наконечники стрел в точности так, как это делали все мои прапрапрабабушки.

– То есть, когда захотите, вы все-таки можете говорить нормально, не цитируя Библию? – уточнила Джоди.

– Мне и теперь не хочется, – призналась ей донья Лавато. – Но иначе никак.

– Ну да, я вас понимаю, – сказала Джоди, чувствуя, что холод понемногу оставляет ее, а по коже разливается восхитительно приятное тепло. – Но вы же догадываетесь, как трудно будет убедить полицию, что это не вы стреляли в Брайса Эванса. Потому что это ведь