Кровавая гора - Алиса Валдес-Родригес

Взревев мотором, «шевроле» доказал, что живехонек, врубил задний ход и с большим азартом заскользил по льду и снегу прямо на Джоди. Та успела выпустить всего одну пулю в заднее правое колесо ржавого пикапа, прежде чем рефлекс вынудил ее развернуться и выполнить кувырок вперед. Четко и ловко, как настоящая спортсменка, она как раз вовремя нырнула в заснеженные кусты у дорожной обочины, чтобы успеть избежать удара. «Шевроле» резко затормозил и, поменяв направление движения, рывками помчался прочь, в сторону участка Лавато, неуклюже виляя по приглаженному бульдозером насту дороги.

На чистом адреналине Джоди собрала с места происшествия брошенные улики в виде лука и стрел, – а после, прихрамывая, поспешила к собственному пикапу, чтобы закинуть конфискованные стрелы в кузов и скользнуть на место водителя.

– У тебя все хорошо? – спросила она Милу.

– Боже, мама! – вырвалось у ее дочери. – Это что сейчас было? Что случилось с этой одичалой бабкой?

Пока Джоди вела переговоры с престарелой лучницей, у Милы хватило смекалки сорвать винтовку с ружейной стойки, и та лежала теперь у нее на коленях.

– Ты сама-то как?

– Все в порядке, – ответила Джоди.

– Зачем она стреляла в нас? – спросила Мила. – Мы же на ее стороне! Почему она не хочет, чтобы кто-то расчистил ей дорогу через долину? Это же глупо!

– Чужая душа – потемки, – вздохнула Джоди, раздумывая о своих дальнейших действиях. Профессиональный долг призывал немедленно догнать донью Лавато, а материнский инстинкт настаивал на приоритете безопасности Милы.

– Не надо, – сказала Мила.

– Что именно?

– Переживать за меня.

– Ты просишь невозможного.

– А ты хоть понимаешь, что этими своими вечными переживаниями только жизнь мне портишь? Жми на газ, мам, давай поезжай за ней! Я в норме.

Джоди с неохотой тронулась и устремилась в погоню за пикапом доньи Лавато. Когда они добрались до ворот участка старухи, расположенных точно по центру узкой расщелины между двумя крутыми и грозными горными пиками, бирюзовый «шевроле» уже стоял за ними, а сами ворота оказались заперты. Камило говорил, что старуха успела сменить код, а заодно повесила на цепи здоровенный замок. Здесь дорога обрывалась, если только донья Лавато не соизволит отпереть свои ворота.

– Дальше придется идти пешком, – решила Джоди. И выполнила разворот в три приема, чтобы направить передний бампер машины в ту сторону, откуда они приехали.

– Я пойду с тобой, – заявила Мила.

– Нет, не пойдешь, – отрезала Джоди. – Ты останешься здесь, с включенным обогревателем, а если со мной что-нибудь случится, поедешь обратно в домик. Все понятно?

– Мама, нет! – взмолилась Мила. – Кто-то ведь должен прикрывать тебя со спины.

– Сама справлюсь, – отрезала Джоди. – Сейчас не время спорить, тебе ясно?

– Ну отчего ты такая? – спросила Мила. – Почему никогда не разрешаешь людям позаботиться о тебе?

Оставив ответ на этот неожиданно проницательный вопрос как-нибудь на потом, Джоди вылезла из пикапа. Неспешно прошлась вдоль границы участка, тщательно оценивая степень вероятной опасности, которая могла поджидать ее на чужой территории.

– Донья Лавато? – крикнула Джоди, держа пистолет наготове. – Мне нужно поговорить с вами! Будьте добры, покажитесь!

Ответа не последовало. Да и самой старухи нигде не было видно.

Замерзшей рукой в задубевшей перчатке Джоди приподняла колючую проволоку настолько, чтобы пролезть под ней, не порезавшись. Судя по звуку, какая-то из колючек все же вгрызлась в спину ее куртки и распорола ткань, но до кожи не достала. Восславим Господа… Только не хватало подхватить здесь столбняк или занести еще какую инфекцию. Даже интересно: а чувствуют ли себя такими же неуклюжими и испуганными в подобных ситуациях другие охотинспекторы, – или только она такая?

Вооруженная спреем от медведей и «глоком», в полной готовности усмирить любое существо, которое может броситься навстречу, Джоди осторожно приблизилась к хаотичному нагромождению сараев и загонов вокруг хозяйской хижины. Даже несмотря на покрывшие двор глубокие сугробы, она все еще чуяла смрад отходов животноводства, которые, вероятно, многими слоями выстилали почву под ногами. «Больше похоже на звериное логово, чем на ферму», – подумалось ей.

Любопытно знать, пытался ли хоть кто-то помочь старой Лурдес Лавато получить помощь психиатров, в которой та явно нуждалась. Если и пытались, то, по мнению Джоди, их наверняка ждал тот же «радушный» прием, что и ее саму, – в паре миль отсюда.

Все собаки, похоже, были собраны в загонах, на цепях, прибитых к крошечным жалким постройкам, больше похожим на ящик для фруктов, чем на теплую конуру. Джоди насчитала с полтора десятка псов, но их могло быть и больше. За содержание собак на цепи, да еще в снегопад, Лавато следовало бы оштрафовать, а животных – конфисковать и устроить в приют. Оставлять собак на улице в такую морозную ночь слишком жестоко даже при наличии теплой конуры, а держать их на цепи в Нью-Мексико вообще запрещалось законом. Все еще раздумывая над этим, Джоди слушала, как остальные животные в больших загонах присоединяют свои голоса к раздраженному собачьему лаю, выражая недовольство кто блеяньем, кто хрюканьем. Видимо, уже очень скоро Лавато выбежит из дома с ружьем наперевес и откроет стрельбу. В нервном ожидании этого момента Джоди присела, укрывшись за рядом загонов для животных.

Выждав с минуту, но так и не дождавшись никого, кто появился бы из маленькой хижины, Джоди решила рискнуть и постучать в дверь. Она двинулась к дому, ступая как можно осторожнее и внимательно оглядываясь по сторонам, но едва успела дойти до крыльца, когда услышала позади характерный лязг патрона, досылаемого в патронник дробовика.

– Кто мудр, чтобы разуметь это? – глухо прорычала Лурдес Лавато, стоило дулу ее ружья сбросить с Джоди шляпу и упереться женщине в затылок. – Кто разумен, чтобы познать это? Правы пути Господни, и праведники ходят по ним, а беззаконные падут на них[79].

Дослушав до конца наставление, Джоди подчинилась инстинктам и, развернувшись на месте, схватила отшельницу за руку и била по ней, пока та не выпустила дробовик. Ружье выстрелило в воздух прямо над их головами в тот самый момент, когда старуха разжала пальцы и, отшатнувшись, повалилась на снег. Джоди мигом наставила свой «глок» прямо в лицо распростертой донье Лавато.

– Не шевелитесь, – велела Джоди и, не сводя глаз со старухи, наклонилась за упавшим дробовиком.

– Лучше немногое с правдою, нежели множество прибытков с неправдою![80] – с выкаченными от страха глазами возопила Лавато, баюкая пострадавшую руку.

– Может, зайдем в дом, в тепло, и там я смогу задать вам несколько вопросов? – предложила Джоди. – Побудьте примерной хозяйкой, пожалуйста.

– Смерть и жизнь – во власти языка, и любящие его вкусят от плодов его