В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

Точнее говоря, кражу. После вкусной еды и выпивки все были в отличном настроении, и большинство решило продолжать веселье в вагоне-баре. Дуглас попросил у Синтии чашку чая, жалуясь на то, что титан в нашем вагоне совсем испортился. Я тоже отправился в вагон-бар, собираясь залить – нет, еще мрачнее, утопить в спиртном свою печаль. Однако, едва войдя, я увидел Алана Ройса, сидевшего, расставив ноги, как биржевый брокер в общественном транспорте, и тут же развернулся в сторону коридора. Дело было не в том, что я не хотел видеть Ройса, просто он переоделся.

Как вы помните, дверных замков в «Гане» практически не было, и я быстро прошмыгнул в купе Ройса. Аллергия на уборку своих вещей у него, конечно же, не прошла: мятый утренний пиджак лежал на кровати, а брюки валялись на полу, будто он, в буквальном смысле слова, вышел из них. Джекпот!

Я понимал, что поступаю некрасиво, пусть даже с таким человеком, как Ройс. Но когда эту книгу напечатают, думаю, у него не будет возможности обвинить меня в такой мелочи. Особенно после того, что сделал он сам.

Потом я не спеша прошел по вагонам в хвост поезда, где находилась открытая площадка для курения. Она была крохотной, на трех-четырех человек от силы, с чугунной оградой, чтобы гости не кувырнулись вниз, и небольшим навесом. Стук колес поезда здесь звучал громче, механический и чуждый тишине ночной пустыни. Параллельные рельсы со свистом выскакивали из-под вагона и отмеряли с идеальной точностью наш путь, разворачиваясь метр за метром, пока мы набирали скорость. Я смотрел, как исчезает вдалеке Алис-Спрингс вместе со всем, что в нем было.

Затем я развернул клочок бумаги, вытащенный из кармана Ройса. Тот самый, который он спрятал от меня, обыскивая купе Мактавиша. Это был чек. Ну ладно, половина чека. Он обгорел с нижнего правого угла, и пламя пожрало все реквизиты, кроме шапки с названием банка и суммы: 25 000 долларов. Я вспомнил пепел на полу в комнате Мактавиша и свой вывод о том, что он нарушил запрет на курение. Это была одна из моих ошибок.

За спиной у меня открылась дверь, я засунул чек в карман, оглянулся и увидел Лизу Фултон. Она была в сапфировом вечернем платье до пола, слишком роскошном для строгого дресс-кода в походных условиях. Лиза испачкала подол в пыли на ферме, а на ее правом локте я заметил небольшой синяк и еще раз порадовался, что не участвовал в буйных танцах.

– Поздравляю! – прикрыв сигарету от ветра и щелкнув зажигалкой, произнесла Лиза.

Я не сразу понял, с чем она меня поздравляет. Вдали все еще были видны тускнеющие огни Алис-Спрингс.

– Спасибо, мы так счастливы!

– Настолько, что поехали дальше один?

Я надеялся, что у меня будет в запасе больше времени, прежде чем все заметят отсутствие Джульетты в поезде. Но попытался быстро придумать объяснение:

– Так уж получилось. Мы хотели все сделать быстро. К следующим выходным, например. Нужно со всеми договориться.

Похоже, Лиза мне не поверила, и я, чувствуя, как зашаталась моя ложь, подкрепил ее новой.

– Кроме того, – усмехнулся я, – здесь многовато трупов для идеального праздника.

– Не пойдет. Труп всего один.

– Уверен, и одного достаточно.

– Зависит от того, что за праздник. Между прочим, я сфотографировала, как вы делаете предложение. Дайте мне свой электронный адрес, и я отправлю вам снимок, пока сигнал еще принимается.

Я так и сделал, и через минуту, хотя прием слабел на глазах, мой телефон пискнул. Для непосвященных фотография выглядела вполне романтично: звездная ночь, пламя костров для жарки маршмеллоу, но я видел только напряжение на своем лице. И блеск в глазах Джульетты.

– Это просто… – Я помедлил, охотясь за нужным словом, а потом выпалил его прямо в небо: – Незабываемо. Спасибо!

– Не за что. А как насчет слухов, будто вы с Аланом считаете смерть Генри подозрительной?

На этой почве я чувствовал себя гораздо увереннее.

– Мне кажется, обстоятельства сами напрашиваются на расследование. А еще мне кажется, что многие люди имели причины не любить Мактавиша.

– Многие?

– Пожалуй, каждый.

Она отвела взгляд от рельсов и изучающе посмотрела на меня:

– И я?

На какое-то мгновение я замялся.

– Говорят, у вас с Мактавишем когда-то был роман.

Ее пальцы чуть не смяли ограду.

– Скорее свеча, чем костер. Все очень быстро закончилось.

– Но память вы оставили. Он дал вам блёрб. И только вас одной не было на круглом столе следующим утром.

– Все это несколько потрясло меня, – вздохнула она. – И я рада, что не пришла.

– Да, это было ужасно. Вам повезло, что вы не видели.

– Думаю, вы старательно все изучили.

– Мне бы не хотелось, чтобы люди так говорили.

Она пожевала фильтр сигареты, явно чувствуя себя не в своей тарелке, но уйти не спешила. Как будто хотела, чтобы я о чем-то спросил ее. Примерно так же, как признание Джаспера отчаянно рвалось наружу. Или хотела понять, много ли я знаю. А я был только рад такой игре.

– Ройс слышал ваш голос в купе Мактавиша тем вечером.

– Ройс был пьян! – фыркнула Лиза.

– Значит, это были не вы? Сомневаюсь, чтобы он пустил к себе Мейджорс. У Харриет ирландский акцент. Синтия и Брук слишком молодые, а Симона слишком шумная. У меня такое впечатление, что Ройс, даже сильно навеселе, не мог перепутать голоса.

Она промолчала.

Я вытащил из кармана обгоревший чек и показал ей:

– Интересно, этого хватило бы, чтобы купить отзыв?

Лиза рассмеялась, хотя и немного удивленно:

– Если вы думаете, что я зарабатываю на продаже книг столько, что могу отстегнуть двадцать пять тысяч за один блёрб, то вы просто рехнулись. К тому же от такой суммы в душе Генри ничего бы не шелохнулось.

– Можно заплатить и другим способом.

Она поморщилась:

– Вы набрались этого от Ройса, так ведь?

Я посмотрел на убегающие из-под колес рельсы. Эту мысль мне действительно подкинул Ройс, и произносить такое вслух было противно.

– Да уж, простите. Это не моя идея. Но вы что-то хотели мне сказать и для этого пришли вслед за мной сюда. В первый раз меня кто-то фактически просит задать ему вопрос. Возможно, я выбрал неправильный. Что вы все-таки хотели мне рассказать?

Такая тактика принесла больше успеха.

– Я не убивала его. – Лиза глубоко вздохнула. – Но завтра вы решите, что это сделала я. Думаю, мне просто хотелось рассказать хоть кому-нибудь. Я так понимаю, вы напишете об этом в своей книге. Напишете в точности так, как было на самом деле?

– Что случится завтра?

– Это был бы неправильный вопрос.

– Но вы все-таки были в его купе?

– Если вас это обрадует, да,