В этом поезде каждый – подозреваемый - Бенджамин Стивенсон

– Если вы не желаете относиться к этому серьезно…

– Запутавшийся автор ко всему относится очень серьезно. – Я театрально нахмурил брови.

– Значит, я подозреваемая? – подняла руку Лиза. – Алан, расскажите, почему вы меня подозреваете?

– Я сомневаюсь, что бывшая любовница…

– Между прочим, звучит довольно правдоподобно, – заметила Мейджорс. – С психологической точки зрения.

– Вы производите впечатление человека, сознающего, сколько воды утекло за двадцать лет, – сквозь зубы сказал Лизе Ройс, слишком охотно отвергая возможный мотив убийства. – Так что я не считаю вас основной подозреваемой.

– Значит, я могу идти спать?

– Нет! – брызгая слюной, прошипел Ройс. – Я еще не сказал…

– Следует отдать вам должное, Ройс, – перебил его Вольфганг. – Обычно ваши слова действуют на меня как снотворное. Но на этот раз у вас получилось на удивление занимательно.

– А как насчет вас? – спросил я. – Чем вы не подозреваемый?

– Генри был… э-э-э… – Ройс осекся. – Моим другом.

– Мейджорс, а вы как считаете? – продолжал я допытываться.

– Если говорить о психологии, то при близких личных отношениях такое вполне вероятно.

– Вас очень разозлило, что Генри не дал вам одобрительный отзыв, – напомнил я. – Вы сами говорили, что он в долгу перед вами, в большом долгу.

– Я этого не говорил, – побледнел Ройс.

– Говорили. И к тому же были тогда пьяны в стельку. Я встретил вас, когда вы собирались зайти к Мактавишу и всыпать ему перцу. Но вместо этого могли всыпать и чего-то другого.

– Можете вы наконец заткнуться?! – Ройс вздохнул. – Все должно происходить не так. Я буду обходить вас по очереди, разбивать ваши алиби, а потом назову убийцу. Это ненормально, когда кто-то срывает своими замечаниями кульнимацию!

– Куль-ми-нацию, – хором поправили мы с Вольфгангом.

Если бы «Ган» был паровозом, горящие уши Ройса могли бы служить ему вместо топки.

– Только один человек имел реальный мотив. Вот на что указывают улики. Тот, кто пришел в купе Генри, тот, кто был ему близким другом и мог тайком что-то подлить в его флягу. Тот, кто был расстроен суммой, которую может потерять на следующей книге Генри. Тот, кто предложил ему чек на двадцать пять тысяч, чтобы Генри изменил концовку. Генри отклонил предложение – сжег чек прямо на глазах у убийцы. Готов поспорить, вы не знали, что у меня есть эта улика, так ведь, Эрнест? – Он похлопал себя по карману, собираясь показать обгоревший чек, но, разумеется, так и не нашел его.

Я спрятал улыбку.

– Они подрались, и он разбил до крови нос Генри. Этот человек понял, что следующая книга мертвого Генри продавалась бы вдвое лучше, чем живого. И звали этого человека…

Я на секундочку прервусь и покажу список имен, чтобы вы могли понять, кто на данный момент приблизился к отметке в 106 упоминаний, если это вам поможет:

Генри Мактавиш: 286

Алан Ройс: 220

Симона Моррисон: 96

Уайатт Ллойд: 90

С. Ф. Мейджорс: 86

Лиза Фултон: 83

Вольфганг: 77

Аарон: 59

Брук: 57

Джаспер Мёрдок: 55

Харриет Мёрдок: 50

Дуглас Парсонс: 35

Книжный клуб, Вероника Блайт, дама с прической «улей»: 26

Синтия: 25

Хейнкель Хабар: 24

Эрика Мэтисон: 11

MongrelWrangler22: 6

Трой Фёрт: 3

Джульетта: ВНЕ ПОДОЗРЕНИЙ

Ноа Уитрок: ВНЕ ПОДОЗРЕНИЙ (поскольку он был представлен в середине повествования, слишком поздно, чтобы оказаться убийцей, согласно правилам честной игры в детектив).

Мейджорс явно поднялась в списке, и в нижней части тоже произошли какие-то подвижки, так что Аарон, Джаспер, Харриет и Брук почти сравнялись. Ройс перешел в категорию «слишком очевидный», а кроме того, зачем было устраивать это «грандиозное разоблачение», если он и был убийцей? Некоторые были включены в список лишь для того, чтобы сделать его более представительным, но, если учесть, что Вольфганг, например, добавил с последнего подсчета лишь жалкие тридцать семь пунктов, все еще может измениться. И не забудьте сложить разные имена одного человека.

Ладно, отступление закончилось. Давайте позволим Ройсу закончить речь…

– Уайатт Ллойд!

Все замолчали, переваривая сообщение, хотя больше чесали голову, чем охали. Согласно голой статистике, упомянутый девяносто один раз Уайатт (теперь уже девяносто два) определенно мог быть убийцей.

– Это доказано? – нарушив молчание, недоверчиво спросила Брук.

Я мысленно перебирал улики. Мотив у Уайатта точно был: Ройс прав, что это финансовый вопрос. Но я слышал, как они спорили в купе Уайатта, а вот Ройс об этом не знал. Значит, там Генри и сжег бы чек. К тому же я был уверен, что нос Мактавишу расквасила Лиза.

– Это чертовски точно доказано! – рявкнул Ройс.

Теперь руку подняла Симона:

– Не уверена. Где вы нашли чек?

– За двадцать пять тысяч Генри и пальцем бы не пошевелил. У него аванс должен быть шестизначным, – заметил Вольфганг.

– Разве у Уайатта сбиты костяшки пальцев? – удивилась Мейджорс. – Я что-то не заметила.

– ПОСЛУШАЙТЕ! – взвыл Ройс. – Я рассказал все в точности так, как это случилось. Генри Мактавиш был убит, и Уайатт Ллойд – ни капли в этом не сомневаюсь – его убийца!

После окончания речи Ройса не прошло и миллисекунды, когда из хвоста поезда донесся пронзительный крик. Никто не произнес ни слова и не сдвинулся с места, прежде чем в вагон-бар ворвался запыхавшийся Джаспер и сказал:

– Уайатт Ллойд убит.

Юридическая драма

Глава 26

Рукопись. Кровь. Труп.

Купе Уайатта превратилось в живодерню. С нижней полки сброшен матрас, простыни изодраны, подушка валялась на полу. Дверь в туалет измазана кровавыми отпечатками пальцев. На столике рядом с окном лежала стопка бумаги толщиной с кулак. Внизу, между столом и дверью в туалет, сидел Уайатт Ллойд.

Он опирался спиной в угол стены, голова упала на грудь. Стекавшая с шеи кровь образовала на груди жуткую красную манишку и собралась в лужу на полу под ногами. Уайатт был в синих атласных трусах и некогда белой футболке. Вероятно, он лежал в постели, когда на него напали. Нижнее белье придавало картине даже более оскорбительный вид, чем запекшаяся кровь. На локте был намотан кусок пропитавшейся кровью ткани – голубой шарф Симоны.

Причина кровотечения торчала у него из шеи – стержень ручки с логотипом издательства «Джемини». Я вспомнил, что точно такой же ручкой, с тонким как бритва острием, указывал на меня Ройс. Нетрудно было представить, как ее всаживают в мягкую шею Уайатта, он опирается руками на дверь в туалет, хватает первую попавшуюся тряпку, чтобы остановить кровь.

Мы столпились в дверном проходе, но никто не желал заходить в купе. Только толкались в переполненном коридоре, вытягивая головы и пытаясь что-то разглядеть. Ройс стоял позади