В ожидании Большой волны - Саша Южный

– Тебе сегодня везёт, Луи, – произнёс он, не сбавляя темпа.

Когда Луи покинул магазин весёлого лавочника, на душе было гораздо веселей, чем до того, как он туда вошёл. Да и чуть теплей – натоплено в лавке было хорошо. Но пройдя некоторое время по улице, он снова стал замерзать. И только непривычно увесистый пакет с продуктами согревал душу.

Пройдя с квартал, он обнаружил на другой стороне улицы телефон-автомат и остановился. После некоторых колебаний Луи пересёк улицу, подошёл к таксофону и нерешительно снял трубку. Опять поколебавшись, набрал номер. Послышались длинные гудки, потом на том конце провода сняли трубку, и голос Сальваторе произнёс:

– Слушаю!

– Мистер Сальваторе, это Луи. Помните? Свадьба вашей дочери…

– Конечно, я вас помню. Куда вы пропали? – отозвался Сальваторе.

– Туда, откуда и появился. Один заброшенный городишко в трёхстах милях к северу.

– Полагаю, вам нужна помощь?

– Нужна!

– Прислать человека? Что случилось?

– Нужна работа музыканта. Приеду хоть завтра. Я уже звонил. Обещали вам сообщить. Но ответного звонка так и не дождался.

– Впервые слышу. Вот сукины дети! Музыканта, говорите? Кстати, вы знаете, что Ганс Н’Гоба завещал вам свою трубу. Её надо забрать.

– Свою трубу?! Мне?! – невольно воскликнул Луи.

– Да! А по поводу работы… Мне было бы проще устроить вас в министерство, а это… – в трубке возникла долгая пауза. – Впрочем, есть один вариант, только пришло в голову. Можете неплохо заработать. А там посмотрим. Может, и подыщем что-то по профилю.

– Отлично! Я выезжаю завтра, – произнёс Луи.

– Когда купите билет, сообщите время прибытия. На автовокзале в Новом Орлеане будет ждать машина.

– Как я её опознаю?

– Не надо ничего делать. Просто по прибытию встаньте к кассам. Человек подойдет к вам сам.

– Я всё понял. До встречи, мистер Сальваторе, – Луи повесил трубку, потом спохватился, снял её и, позвонив на автобусную станцию, забронировал билет.

Когда Луи добрался до дома, стемнело окончательно. Он разжёг камин, приготовил яичницу, наскоро перекусил и потом долго сидел у камина, не сводя глаз с огня, пока от поленьев не остались тускло тлеющие угли. Тогда он встал и подбросил ещё дров. Пока камин горел, он успел осмыслить всю свою жизнь, что в ней было хорошего и что плохого. И что он делал правильно, а что нет. Получалось, что хорошего в его жизни было гораздо больше, чем плохого. В ней было даже блистательное. Подтверждение этого тот факт, что сам Ганс Н’Гоба оставил ему свою трубу. И у него была ещё одна труба, подарок Декарта, и это, несомненно, относилось к разряду хорошего. Была ещё «Прекрасная река» как символ мечты, которой не суждено было сбыться, и Буш, совсем не похожий на мечтателя человек, в душе которого всю жизнь тлела любовь к музыке, но ей не суждено было разгореться. Тюрьма? Несомненно, зло в чистом виде. Венера? Трудно сказать. Тут всё запутано. Возможно, её использовали втёмную. Возможно, нет. Как бы то ни было, он её спас, утаив информацию. Она с ним рассчиталась своим телом. Оставался Эже Дюпон и всё с ним связанное. Все говорили, что он мерзавец. Однако Луи не помнил ничего плохого со стороны Дюпона. Наоборот. Эже довел его почти до Олимпа. И если бы не сам Луи, то они уже были бы там наверху. Больше судьба не предоставит случая. «Волны не возвращаются», – сказал однажды Декарт. Так устроена жизнь. Ещё была Наташа. Но Луи гнал любую мысль о ней прочь. Он старался её забыть.

Луи уехал из Мелвила в двадцать вечера. Стемнело быстро. Автобус – желтое пятно света со спицами фар – нёсся в полном мраке, постепенно опускаясь на юг, к Новому Орлеану. Луи долго смотрел в тёмное окно с редкими огнями бензоколонок и, наконец, с мыслью, что хорошо бы было переждать где-то пару лет, а потом устроиться музыкантом в какой-нибудь в тихий бордель на окраине Орлеана, где люди не обременены моралью и их не особо интересует твоя биография, уснул.

Автобус пришёл в Новый Орлеан ранним утром. Было непривычно тепло. Луи встал возле касс и огляделся. Пахло весной. Это был обман. На дворе стоял февраль.

Вскоре к Луи подошли двое мужчин среднего возраста, оба одетые соответственно погоде. На одном из них был пиджак, на другом лёгкий плащ.

– Луи? – спросил один из них, постарше.

Луи кивнул в ответ, и вскоре они садились в неброский потрёпанный внедорожник.

Улицы Нового Орлеана по причине раннего утра были относительно свободны, и потому доехали быстро. Дорога заняла десять минут. Правда, то, куда они заехали через массивные ворота, совсем не походило на виллу Сальваторе. Луи было насторожился, но потом, заметив его самого на высоком крыльце дома, расслабился и выбрался из машины. Сальваторе спустился по ступеням, пошёл ему навстречу, протягивая руку. В другой у него была чашка с кофе. Сальваторе пожал Луи руку, провёл его на крыльцо, сделал глоток кофе и произнёс:

– Люблю такие утра, ясные и тихие. Кажется, весь мир лежит в неге, а все люди сплошь милые существа, ангелы. Чёрта лысого они милые! – Сальваторе усмехнулся в кружку, поднесённую к губам. – Ты намерен ехать за трубой в Лос-Анджелес?

– Почему в Лос-Анджелес? – удивился Луи.

– Потому что последние два года Ганс жил в Лос-Анджелесе.

– Вот как. Придётся ехать. Это же труба самого Н’Гобы! Бесценный подарок!

– Что же, если так, – Сальваторе потёр подбородок и посмотрел на Луи, как бы оценивая его. – Могу я передать с тобой один предмет в Лос-Анджелес?

– Ну, если он не больше тонны…

– Всего-то полкило от силы. Но дело в другом. Это бесценная вещица возрастом больше двух тысяч лет.

– Сколько? – у Луи полезли на лоб глаза. – Наверное, стоит кучу денег? Доверить её малознакомому человеку? У вас нет кого-то более внушающего доверия?

– Конечно, есть. Но так же есть и недоброжелатели, которые знают всех моих верных людей, а так же и про вазу. И если я отправлю её с кем-то из них, где-то по пути на него могут напасть.

– А почта?

– Почта! – Сальваторе усмехнулся, и Луи стало неловко за глупый вопрос.

– Так что малознакомый человек в данной ситуации подходит как нельзя лучше. А ты, вообще, просто приглашённый музыкант. Человек со стороны. Никто не подумает, что я рискну отправить вазу с тобой. Слух о том, что сам Ганс оставил тебе в наследство трубу, уже распространился. И для злоумышленников ты едешь в Новый Орлеан за трубой.

Если они вообще узнают, что ты куда-то поедешь. Скорей всего, твоя