В ожидании Большой волны - Саша Южный

– Ну, отлично! – произнёс Луи. – Только у дома не надо останавливаться. Ты просто медленно проедешь мимо с полквартала, а потом встанешь.

– Хорошо! Я Авель, – водила протянул руку Луи.

– Луи! – отозвался Луи. Они пожали друг другу руки.

Машина въехали в Лос-Анджелес. Было одиннадцать вечера, а город даже не думал засыпать. Они ехали по прямой, как стрела, улице, конец которой терялся где-то далеко в городских огнях.

– Приготовься, подъезжаем, – предупредил Авель Луи и переключился на первую скорость.

Луи, который заранее перебрался на заднее сидение, приник к окну.

Двухэтажный старинный дом находился в глубине участка и примыкал к небольшой открытой парковке, выходящей на улицу. Парковка отгораживалась от участка с домом довольно высоким забором, в центре которого стояли древние массивные ворота, накрытые сверху крышей с широким сточным желобом из меди.

«Похоже, на подходах меня никто не ждет, – отметил про себя Луи. – Значит можно попытаться войти».

Когда дом с парковкой остался позади, Луи напоследок высунул голову в открытое окно, бросил взгляд назад и увидел в свете тусклого уличного фонаря красное пятно. Кто-то смотрел им вслед. Кто именно, Луи даже не задумывался. Такого цвета майки были у налётчиков, напавших на автобус. Выходит, они приехали раньше. Видно, гнали как сумасшедшие. Может, потому и не обратили внимание на «примус» Авеля.

– Езжай, не останавливайся, – сказал Луи Авелю и тот добавил ход.

«Засада, скорей всего, только на улице, – размышлял Луи. – А если в доме, то это вообще полный провал. Кому отдать тогда вазу? Ехать обратно. А доедет ли он с таким грузом? Да нет, меня будут перехватывать на улице. В доме, скорей всего, свои, и они не подозревают о засаде под самым их носом».

Луи попросил Авеля остановиться. Тот плавно нажал на тормоза.

– Что-то не то? – спросил он, кивнув назад.

– Похоже, что да.

– Может, помощь нужна?

– Да нет, спасибо, брат. Я сам.

– Ну если что – бар «Ямайка».

– Я понял! – Луи махнул на прощание рукой и выбрался из машины. Рыдван, бренча потрохами, помчался вдаль. Вскоре его огни растворились в свете других машин, огнях рекламы и витрин большого города. Луи на миг остро позавидовал его бесшабашному водителю, сидящему едва не по пояс в жестянках из-под пива в полуразвалившемся корыте и умеющему радоваться жизни, не обладая какими-то особыми талантами.

Луи вдруг почувствовал, что устал. От всех этих передряг, от бесконечных неудач и проблем. Он тяжело вздохнул и зашагал навстречу ещё одной, неожиданно возникшей на его пути. Луи не имел ни малейшего понятия, как её решить и что вообще его там ждет, но продолжал двигаться к ней. Не доходя метров сто до нужного адреса, он перешёл на другую сторону улицы и замедлил шаг. Он по-прежнему не представлял, что предпринять?

На другой стороне улицы, почти напротив стоянки росло дерево с густой кроной. Луи, не раздумывая, взобрался на него. Это был отличное место для наблюдения. В кроне можно было спокойно просидеть до утра. Он устроился на толстой ветке, привалившись спиной к стволу.

Пока его спасала ночь. Благодаря темноте, те, кто прятался на стоянке, его не видели, но рано или поздно придёт рассвет, и до этого необходимо было что-то сделать.

Он был маленьким человеком, попавшим в чью-то большую игру. Тысячелетия! Такие штучки, как эта ваза, наверняка стоят не один миллион. Теперь она его проклятие. Даже если её закопать на глубину пять метров и исчезнуть, это не поможет. Его будут искать и те, и другие. Отдать вазу этим, которые поджидают его на стоянке? Да они его тут же пристрелят! Зачем им свидетель. Они самого его закопают метров на пять. И Сальваторе будет долго искать пропавшего курьера с вазой и проклинать себя, что доверился не тому человеку. Луи снова подумал о том, что если и есть у него хоть какой-то шанс избавиться от вазы, так это только ночью. Потом дом обложат со всех сторон, и к нему будет не подойти. Да, тысячелетия! Такими вещами манипулируют люди серьёзные. И где-то они переиграли Сальваторе, потому что произошла частичная утечка информации. И благодаря этому теперь он сидит, как попугай, на дереве, на жёстком суку, вместо того чтобы дремать на мягком сидении ночного автобуса на Новый Орлеан.

Несмотря на ситуацию, мысли Луи текли спокойно, как реки, а не метались из стороны в сторону загнанными зверями. Однако вместе с ними текла и ночь, и она подходила к концу. Вскоре её цвет начнёт постепенно переходить из чёрного в чёрно-серый, затем серый оттенок станет более отчётлив, и проявятся нечёткие контуры предметов.

Время пришло. Луи вздохнул, слез с дерева и нашёл камень, достаточно увесистый, но в то же время такой, который можно было швырнуть на дальнее расстояние. Выбора у него не было. Судьба оставила только один выход. И как Луи не пытался найти другой, менее рисковый, ничего не выходило.

Луи ступил на проезжую часть улицы и медленно миновал её, затем запустил камень в окно особняка и истошно заорал. Послышался звон разбитого стекла, затем за забором злобно загавкали собаки. И кто-то бросился на Луи слева. Смазанные темнотой очертания фигуры нападавшего были нечёткими, однако Луи умудрился угодить ему кастетом прямо в челюсть. Нападавший упал. Луи выхватил из-за пазухи вазу в чехле и замахнулся, чтобы метнуть её за забор. В это время его затылок омыло горячей болью.

Когда Луи открыл глаза, он не сразу понял, что находится в тюрьме. Покрашенные шаровой краской панели серо-белый потолок и пыльный унылый кактус на подоконнике, который, казалось, скрутила в три погибели злая тюремная тоска, – всё это было атрибутами одного из отделений лазарета, самого безрадостного места в городской тюрьме Лос-Анджелеса. Сюда определяли пока не осужденных, а лишь подозреваемых, если с ними вдруг что-то случалось: болезнь, серьёзная травма и так далее. Это объяснил ему один мулат, который мыл здесь полы. Он отбывал срок за самую банальнейшую из статей – наркотики. Везде были наркотики, куда ни плюнь – наркотики! Любимая статья всех лоботрясов и бездельников. Часть страны безуспешно пыталась остановить нацию от скатывания в бездну, но пока удавалось лишь снизить скорость этого процесса. В отчаянии страна ужесточала меры. А ещё одна часть общества пользовалась этим и поднимала цены на кокаин. Это тоже объяснил Луи словоохотливый мулат.

Луи, после слов мулата, облегчённо вздохнул. Кажется, он был жив и цел, если не считать ноющей боли в затылке. И это уже было хорошо. Оставалось узнать, за что