В ожидании Большой волны - Саша Южный

– и не только ручную кладь, но и пассажиров непосредственно. Ваза у Луи лежала на дне той же сумки в кожаном чехле, а поверх чехла была намотана серая обёрточная бумага – довольно слабая маскировка. И самый поверхностный обыск сразу бы выявил её наличие.

Парочка в красных майках приближалась. Бежать было некуда. Двери автобуса закрыты. Луи понял, что попался. И кастет здесь мало чем поможет. Тем не менее Луи надел его и убрал руку в карман.

Один из налётчиков, полноватый, в круглых очках, которые делали его похожим на бухгалтера, орал на пассажиров громче всех, стараясь так компенсировать свою неграбительскую внешность. Обшарив сидевшего перед Луи пассажира, мужчину средних лет, он остановился перед Луи и открыл рот, намереваясь что-то сказать. И в это время на два кресла впереди Луи, поднялся человек в чёрной бейсболке. Он выхватил пистолет, пальнул в здоровяка с пистолетом и попал ему в левую часть груди. Здоровяк стал падать спиной в водительский отсек. «Бухгалтер» быстро развернулся и сунул руку за пояс. Но Луи успел огреть его кастетом по затылку раньше, чем он вскинул пистолет. Пользуясь суматохой, водитель открыл обе пассажирских двери, а сам выпрыгнул через водительскую и побежал к густым высоким кустам «Бухгалтер» повторил попытку выстрелить. Но Луи тоже не зевал и нанёс второй удар, прежде чем «бухгалтер» нажал спусковой крючок. На этот раз Луи приложился основательно, и налётчик рухнул в проход. Но прежде чем он рухнул, Луи кубарем вывалился из автобуса через заднюю дверь, скатился вниз по откосу и вломился в густые кусты, тянущиеся до самого леса. Чтобы достичь его, надо было преодолеть довольно крутой подъём. Идти можно было только шагом, и если бы не кусты, он был бы как на ладони.

Чтобы оказаться в лесу, ему понадобилось меньше минуты. Его окружили сумрак и прохлада – солнце почти не пробивалось сквозь густые кроны деревьев. Здесь Луи находился в относительной безопасности. Он перевёл дыхание и попробовал сквозь заросли разглядеть автобус. Ему хотелось знать, чем всё кончилось. Одного из налётчиков убил неизвестный мужчина. И было непонятно, то ли он простой пассажир по каким-то причинам таскающий с собой пистолет, то ли человек дона Сальваторе. Второго налётчика вывел из строя он, Луи. Оставался третий, у которого вполне хватало времени, чтобы выхватить пистолет и, опережая мужчину в чёрной бейсболке, выстрелить в него первым. Однако если это был человек Сальваторе, мастерски владеющий пистолетом, то у него было достаточно шансов, чтобы опередить бандита.

Из зарослей просматривалась только крыша автобуса. Потом тишину нарушил выстрел. Луи подождал некоторое время, прислушиваясь, но больше ничего не происходило. Луи решил не рисковать. Он допускал появление в автобусе новых посторонних лиц, которые могли возникнуть там в самом конце действия и решил, что пора уносить ноги. Если не можешь принять бой, беги не оглядываясь. И Луи побежал. Он старался не удаляться от дороги. Её полотно время от времени мелькало среди деревьев. Луи рассчитывал сделать рывок и удалиться как можно дальше от места происшествия, затем выйти на дорогу и остановить попутку.

Луи бежал долго, пока его ноги не подогнулись и он не упал.

Минут десять он лежал неподвижно. Потом, когда его дыхание успокоилось, он встал и направился к дороге. Вскоре вышел на неё и поднял руку. Поток машин был небольшой. Луи успевал охватить их всех взглядом, прежде чем они проносились мимо него. Смущало одно – рядом находился поворот и автомобили, выскакивая из-за него, сразу оказывались в опасной близости от Луи. Он немедленно бросался в глаза водителям машин, так как на обочине кроме его никого не было. И если бандиты или то, что от них осталось, решили двигаться на захваченном автобусе, они увидели бы его раньше, чем он их.

Ему повезло. Минут через десять возле него остановился раздолбанный тарантас, в котором по щиколотку в пустых пивных банках сидел водитель – хипарь с длинными, ниже плеч волосами и внушительной золотой серьгой в правом ухе.

– Тебе куда, браток? – демократично поинтересовался он.

– В Лос-Анджелес, брат, – в тон ему ответил Луи.

– Тогда бросай свои кости, нам по пути, – водила небрежным жестом смахнул с пассажирского сидения пять или шесть ещё не открытых бутылок пива.

Луи плюхнулся на сидение, и тарантас, гремя потрохами, сорвался с места. Луи прислушался. Гремело всё. По крайней мере, слева, справа, сзади и впереди это точно. На переходе водитель притормозил. На миг Луи показалось, что сейчас колеса этого адского авто поедут впереди машины и их придётся догонять. Однакообошлось. Водитель добавил газу, и машина понеслась дальше. Вид у человека за рулём был самый безмятежный. Он опустил руку вниз и стал перебирать пивные банки, что валялись у него под ногами, в надежде найти полную. Луи подумал, что если бы он выхлебал столько пива, то ему тоже было бы всё до фонаря. Луи поднял с пола банку, открыл её и подал водителю. Тот кивком поблагодарил и припал к банке. Выдув не менее половины, он икнул и произнёс:

– Один мой знакомый любил повторять, что футбол это зрелище для плебеев, а пиво – пойло для свиней.

– И как ты относишься к этому?

– Нормально. Каждый имеет право на своё мнение. Надолго в Лос-Анджелес?

– Нет! Туда-обратно. Взять кое-что.

– Обычно так небрежно говорят курьеры, перевозящие миллионы в трусах.

– Я похож на такого?

– Не особо. Вообще-то я не любопытный. Просто скучно так ехать. Потому тебя и взял. Да вот ещё пива…

– Я еду за трубой.

– От печки, что ли.

– Музыкальный инструмент.

– А что, там, где ты живешь, трубы дефицит?

– Ты слышал про Ганса Н’Гоби?

– Кто же его не знает. Композитор, полиглот в смысле музыки, труба его коронка. В общем, гений.

– Так вот, я еду за его трубой.

После долгой паузы водила спросил:

– Тебя доверили её привезти?

– Нет. Ганс Н’Гоба завещал её мне.

– Ты его родственник?

– Нет. Я учился у него.

Водила некоторое время переваривал услышанное и наконец произнёс:

– Ты гонишь, старина!

– Ни капли!

– Ну… ну тогда я не знаю… Тогда это так круто, труба Н’Гобы, так круто, что я не знаю как. Ты должен играть, как Бог.

– Ну, как Бог я не смогу, но я играл в заведении Калипера.

Водила присвистнул.

– Значит, как полубог. Знаешь что, у меня небольшое заведение на набережной, называется «Ямайка». Было бы здорово, если бы ты, забрав трубу, заехал и сыграл бы что-нибудь. А я за это подброшу тебя сегодня