Мы сотрем ваше прошлое - Анита Гамильтон

Она автоматически сказала, что поедет с ними, и немедленно получила два «нет» — от Генри и Макларена одновременно.

Люси медленно перевела взгляд с одного на другого. Прекрасно. Некоторое время Блэйз велел ей не уходить одной, потом Макларен приказал бежать от людей Сноу, в самолете Генри распорядился отправить ее в Квинс, а теперь оба мужчины дружно решили, куда она точно не поедет. Если так продолжится, придется завести календарь и распределить между ними дни недели, в которые каждый получает право распоряжаться ее жизнью.

— Я невероятно рада, что вы наконец нашли общий язык.

Макларен устало потер переносицу и объяснил, что к Люси сейчас вопросов нет. Ордера не касаются ни ее дома, ни «Криминального блеска». Пока. Последнего слова он не произнес, но оно все равно повисло между ними. Ее имя уже находилось в деле вместе с адресом, фургоном, Саратогой и Роттердамом. Люси слишком хорошо умела замечать грязь, которую остальные предпочитали не видеть, чтобы не понимать: рано или поздно след приведет и к ней.

Генри тем временем достал телефон, собираясь связаться с адвокатами, но Блэйз остановил его. Они уже знали.

Люси сразу вспомнила Роттердам: постоянные звонки, сообщения, которые он перечитывал, проблему, ради которой Блэйз увез его из ангара. Она не знала, связано ли это с тем, что происходило сейчас. Но совпадение ей не понравилось.

— Что? — спросила она.

Генри вернул телефон Блэйзу.

— Ничего, с чем я не справлюсь.

Еще утром Люси обязательно сказала бы что-нибудь про мужское эго, международные инвестиции или привычку британцев считать эмоциональную недоступность национальным достоянием. Сейчас шутка не пришла. Генри стоял возле самолета, который совсем недавно увез их из Роттердама победителями, а вокруг него уже разъезжались группы с ордерами на обыск только что расширившейся империи. Все происходило слишком быстро даже по меркам последних дней.

Мысль появилась и исчезла прежде, чем Люси успела за нее зацепиться.

Макларен открыл машину. Блэйз направился к ней первым, но Генри задержался рядом с Люси. Она приготовилась к очередному набору инструкций: не выходить из дома, не отвечать на неизвестные номера, позвонить охране, не разговаривать со Стью без адвоката, желательно вообще не дышать до отдельного распоряжения.

— Люси, просто поезжайте к Элеонор.

— Это приказ?

— Нет.

И этим испортил ей заранее приготовленный ответ.

Генри обещал позвонить, когда сможет. Люси хотела спросить про Маттео, федеральное дело, звонки в Роттердаме и адвокатов, которые почему-то узнали об обысках раньше него. Хотела сказать, что Макларен видел материалы, собранные на него за несколько лет, и что среди них теперь была она. В результате попросила только никого не убивать по дороге.

— Не убью.

— Спасибо. Очень успокаивает.

Он сел в машину. Блэйз перед тем, как закрыть дверь, посмотрел на Люси, и впервые за все время знакомства она увидела на его лице беспокойство. Мелькнуло и исчезло, но этого хватило. Потом машина увезла обоих.

Люси осталась возле трапа со своей сумкой, кольцом стоимостью в небольшой дом и Стьюартом Маклареном, который явно собирался что-то сказать. Она попросила его даже не начинать. Он все-таки успел предложить подвезти ее, за что немедленно получил второй запрет, после чего Люси достала телефон и вызвала машину сама. Ей отчаянно хотелось домой. Не в пентхаус Генри, не в полицейский участок. Туда, где сигаретный дым давно въелся в стены, чай всегда заваривали слишком крепко, а единственный человек, способный привести ее мысли в порядок, для этого обычно сначала называл ее идиоткой.

Квинс встретил Люси мусорными пакетами у тротуара, светом круглосуточной прачечной и мужчиной в тапочках, который курил возле соседнего дома.

После частных самолетов, мафиозных портов и международных аудиторов все выглядело почти неприлично нормальным. Она расплатилась с водителем, вытащила сумку и несколько секунд просто стояла перед домом.

Запах сигарет встретил ее еще в прихожей, а голос Эл — через секунду. Бабушка сообщила предполагаемому грабителю, что серебро фальшивое, телевизор старый, а внучка связалась с британцем, поэтому брать в доме решительно нечего. Люси закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и впервые за весь вечер рассмеялась без особого желания кого-нибудь ударить.

В гостиной Эл сидела в кресле в леопардовом халате, с бигуди на голове и сигаретой между пальцами. Телевизор орал так, будто его пытались слушать в соседнем штате. На столике стояли чашка, пепельница и открытая коробка печенья. Услышав шаги, бабушка повернула голову и почти сразу заметила, что Люси приехала одна.

— Где британец?

— В полиции.

Эл затянулась и совершенно спокойно произнесла:

— Наконец-то.

Люси остановилась посреди комнаты и выключила телевизор.

— Что значит «наконец-то»?

— Я его слушала.

— Обычно люди говорят «смотрела».

— Обычно люди видят.

Люси бросила сумку возле дивана и ушла на кухню. Открыла холодильник, посмотрела внутрь, не понимая, зачем пришла, закрыла его и включила чайник. Эл не пошла следом сразу. Она вообще ничего не спрашивала следующие несколько минут, и это оказалось почти невыносимо после суток, когда каждый человек вокруг Люси либо что-то от нее хотел, либо что-то скрывал.

Когда бабушка все-таки появилась на кухне, она привычно провела пальцами по краю стола, нашла стул и села. Люси поставила перед ней чашку, хотя вода еще не успела нормально закипеть, потом забрала ее обратно и снова включила чайник.

— Я слышу, как тебя трясет, — сказала Эл.

Люси посмотрела на свои пальцы. Дрожали.

— Перелет долгий.

— Врешь.

Сегодня это определенно становилось темой вечера.

Она оперлась ладонями о столешницу и уставилась на чайник. Можно было начать с полиции. С ордеров. С Макларена. С того, что ее имя оказалось в федеральном деле. С фиктивной помолвки, которая каким-то образом перестала быть фиктивной примерно в тот же момент, когда все остальное окончательно перестало иметь смысл. Но все это было только верхним слоем, а Люси слишком хорошо знала: если хочешь действительно очистить поверхность, сначала приходится добраться до того, что въелось глубже.

Чайник щелкнул.

Люси подошла к нему и наконец сказала:

— Генри убил человека.

Эл не пошевелилась.

Вслух это прозвучало иначе. Не Маттео. Не Ломбарди. Не человек, который держал пистолет возле ее головы. Не угроза, которую Генри устранил, потому что не мог допустить повторения.

Человека.

И только сейчас, на собственной кухне, напротив слепой старушки в леопардовом халате, Люси поняла, что действительно вернулась домой.

Глава 31. Дом/Выбор

Massive Attack — Paradise Circus

Эл молчала так долго, что Люси начала жалеть о выбранной формулировке. Потом